Онлайн книга «Жестяная корона»
|
Вся деревня замерла, затихла в ожидании своей участи. Солдаты стояли, укрывшись щитами и выставив вперед мечи, крестьяне, кто похрабрей, прилипли к окошкам, выпучив глаза, как рыбы в аквариуме, а Лена нервно включала квик-режим, недолго, на долю секунды, словно себя проверяла. И началось. Затрещали деревца в пролеске, зашуршал многоголосо снег, заржали лошади. Ожил мир вокруг темными высокими фигурами, мечущимися без толку, но все ближе и ближе приближающимися. Вот и первый выскочил, только сам оторопел от встретивших его воинов. Слишком близко подскакал, да остановился, раздумывая. Руфусу только того и надо, двумя шагами возле того оказался, рубанул сверху. Конь назад ломанулся, волоча за собой безголовое туловище. А потом и остальные подоспели. Теперь не сомневались, поняли, что встречают их. Кто на полном скаку влетел в ряды, кто перепрыгнуть попытался, смешалось все вокруг. Тогда Лена и поняла — пора. Раз — возле нее трое замерли, еле движутся, полоснула, куда дотянулась, и сразу квик-режим выключила. Подолгу в нем находиться нельзя, опасно. Несколько шагов сделала, и снова точно время остановилось. Вот уже возле нее меч, в горло ей направлен. Выхватила оружие обидчика свободной рукой, да ему же в живот и воткнула. Прошла еще дальше, теперь уже конные со всех сторон: толпятся, мешают другу другу. А ей только на руку. Вынырнула на секунду, воздуха глотнуть и силы окончательно не потерять, да снова в квик-режим. Теперь уж не один меч в нее направлен, даже две стрелы отвела. Вытащила кинжал — одной рукой тут не управишься — и дальше пошла. Как вальс танцует, только не ногами, а руками, раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три. Вокруг только все темнее, словно как в той детской сказке — крокодил солнце проглотил. Но то все лошади и люди. Теперь еще и уворачиваться приходится от падающих тел, чтобы не придавили. Там уж никакой квик-режим не поможет. Руки дрожат, голова кружится — понятно, долго не протянет. Только конца-края не видно. А нырять в квик-режим приходится все дольше, а отдыхать все меньше. Равно наоборот, как надо. Это ведь сравнимо с погружением под воду. Чем дольше внизу, тем больше времени надо отдышаться, в себя прийти. Потеряешь сознание — считай мертва. Вот тогда хрен тебе и счастливое будущее с Илом, и небо в алмазах. Поэтому иди, Елена Григорьевна, зубы сожми, и иди. И она шла. До самого пролеска, пока уже врагов не осталось. Пока не увидела впереди себя поломанные деревца и пустоту. Тогда вышла окончательно из квик-режима и повернулась. И Лену затрясло. За ней тянулась вереница трупов, не один, не два человека, а десятки. Кое-где еще хрипели кони, пытаясь подняться, или шевелились раненые враги, но большинство безжизненно лежали на окровавленном снегу. Кто изумленно смотрел стеклянными глазами в небо, кто зло стиснул зубы, кто точно на минуту заснул с самым мирным выражением лица. Лена посмотрела на руки. Почти чистые, лишь кончики пальцев вымараны кровью. Ну конечно, она же все время почти в квик-режиме была. Только внутри гадливое ощущение проснулось, будто по локоть сейчас все мокрое, липкое. Разве можно с таким жить? Ноги сами подкосились и перед глазами все поплыло… Открыла глаза — темно. Неужели умерла? Почему трясет тогда? Приподняла голову — нет, жива, да еще едет. Снова телега. Перед глазами возник тот самый истеричный дозорный, растянув рот до ушей. Лену от его довольной рожи аж замутило. |