Книга Межевик, страница 94 – Дмитрий Билик

Упырь тем временем подошел ко мне, поднял мои руки, как я у какого-нибудь манекена, а затем вложил в них Колянстоуна. По причине легкой недвижимости, я головешку на пол не бросил, пусть и очень хотелось.

— Никуда не уходите, — хмыкнул упырь, приподняв уголок рта. Видимо, пошутил. Хорошо, с людьми, у которых имеется чувство юмора, договориться всегда проще. Даже если это не человек, а упырь.

— Не переживай, Костян, я за ними пригляжу! — заверила его головешка.

— Глаз с них не своди, — дал нечисть последнюю установку мальчишке. И тот не кивнул, а судорожно затряс головой.

Когда шаги затихли, Колянстоун продолжил говорить, не обращая на слугу ровно никакого внимания.

— Это хорошо, что у них здесь Костян сейчас дежурит. Мы с ним кореша.

— Такие кореша, что он тебя много лет не видел и даже не попытался узнать, что с тобой?

— Ну хорошо, не прям кореша, приятели, — и не думала смущаться головешка.

— Что значит дежурит?

— Ну, упырей много, и большая часть из них спит. Обычно самые старые. А несколько из них дежурят, следит, чтобы не проник кто, как мы.

— И ты сейчас об этом говоришь?

— А кто-нибудь спрашивал? Вы сразу побежали за санями, чтобы угостили вас х…

Тут он продолжать не стал, постеснялся. Пока мы слегка препирались, я между делом все разглядывал чужанина. Ведь совсем ребенок, у него даже усы нормальные расти еще начали. Подбородок и толстовка измазаны то ли в соусе, то ли в кетчупе. Видимо, мы его отвлекли от трапезы. Я еще подумал, вытер ли парнишка руки? Если нет, получается, что сейчас они, как всегда у моего Вити — жирные.

Есть мнение, что нельзя говорить плохие вещи — накаркаешь. Почему-то выяснилось, что о плохом лучше даже не думать. Потому что только я мысленно заметил, что хорошо бы жирные культяпки убрать со спускового крючка, как где-то в доме громко хлопнула дверь. Перепуганный чужанин вздрогнул и выстрелил.

Из хороших новостей — арбалетный болт пролетел мимо меня. Из плохих, судя по взметнувшимся каплям крови, все же нашел себе цель.

— А, зараза! Убил, как есть убил? Миша, что там, что оторвало? Да что за напасть такая? То забор придавит, то свинья обдрищет!

— Я ннн… не специально, — заикаясь, пропищал чужанин.

Колянстоуна в целом нельзя было назвать тихим человеком. Теперь он и вовсе превратился в прибрежный ревун, предрекающий о сильном шторме. Орал так, что нас, наверное, уже слышали все окрестности. А как иначе? Ведь окно по-прежнему было открыто.

Вот и упыри поняли, что все идет не по плану. Потому что в довольно короткий срок они появились из того же входа, где недавно исчез лопоухенький. Теперь их было трое: к нашему знакомому упырю добавилась полненькая женщина лет сорока в мятом костюме и дряхлый старик с остатками волос по бокам, в майке и спортивных трениках.

И только теперь, при взгляде в эти холодные, лишенные чувств глаза, до меня дошел весь ужас сложившегося положения. Головешку ранили! Сейчас он истекает кровью. Той самой, которую так любили упыри.

Нечто, что можно было назвать леденящим ужасом, скользнуло куда-то вниз живота и мерзко заныло. А упыри, точно загипнотизированные, застыли, глядя на Колянстоуна. Не на меня, не на Леру, а исключительно на самого обделенного жизнью рубежника. А после тот самый дед медленно, не сводя взгляда, в одно мгновение приблизился к нам. Только стоял возле двери и бах — уже рядом со мной. Хоть в чем-то эти фильмы не наврали!