Книга Межевик, страница 43 – Дмитрий Билик

Тяжести Анны я не чувствовал. Все-таки хист давал определенные преимущества в подобных мелочах. Думаю, я бы без труда пронес ее еще километров десять и поставил бы на ноги только когда затекли руки. Меня отвлекало другое.

Очень давно я не был близок с женщиной вот так. Нет, нельзя сказать, что после смерти жены я записался в монахи-схимники. Первые лет восемь я действительно не смотрел в сторону женского пола, а потом… Была парочка мимолетных увлечений, которые ни к чему не привели. Да и не могли были привести. Уж слишком высоки оказались критерии человека, прожившего в браке счастливые двенадцать лет.

Но теперь… Я точно на мгновение забыл об этом. Мягкое податливое тело рубежницы словно силой заставляло мысли унестись прочь. А еще запах. Сдобный, почти сахарный, в котором почему-то угадывались свежие «Московские» плюшки, легкий флер духов и аромат лесных цветов, даже запах пота у нее был сладковатым, не отталкивающим. Каким образом все это могло сочетаться после долгого пребывания в яме — уму непостижимо. Анна была явно не ведунья, а ведьма.

Я даже пытался обратиться к образу жены, самой идеальной женщины в моей жизни, но у меня не получилось. Дьявольщина какая-то! Чтобы хоть как-то увести мысли в нужном направлении, я решил отвлечь себя разговором.

— И чем ты занимаешь? Или опять скажешь, что у рубежников такое не спрашивают?

— Ну вообще не принято. Каждый рубежник занят развитием своего хиста. Но ладно, так и быть, скажу, уж слишком ты хороший мужик, я думала, что таких уже и не делают, — она усмехнулась.

И тут, к счастью, я впервые почувствовал, что Анна неидеальна. У нее чуть пахло изо рта. Ну слава тебе, Господи, а то я уж начал бояться, что все происходящее — мираж. Это только в слащавых женских романах любовники просыпаются утром и как давай целоваться. В реальной жизни, если ты поспала в волчьей яме без должного уровня гигиены, это как-то да проявится.

— Таких и не делают, — согласился я. — Завод по производству развалили. Так что по поводу дела?

— Скажем так, я вроде кризисного управленца. Приезжаю, навожу порядок, уезжаю.

— Яснее не стало, — признался я.

Хотя у меня начали возникать определенные подозрения. Немного сумасшедшие, но и все вокруг было под стать.

Анна меж тем продолжила беззаботно болтать, словно не ее нога сейчас выглядела частью реквизита из фильма «Хищник против Чужого». Я вот смотрел на белеющую на фоне кровавого месива кость и думал, что, наверное, придется вставлять спицы.

Вместе с тем, на удивление, мне тоже было приятно с ней говорить. Чувствовалось в этом что-то легкое, беззаботное, словно мы являлись старыми товарищами. Она по большей части спрашивала об окрестностях — так как была не местная. Я, само собой, о рубежной жизни. Пусть и получал ответы в виде смеха или коронных фраз «о таком говорить не принято». Хотя крупицы информации выудить все же выходило. Потому моя картина мира медленно, но все же пополнялась частичками пазла.

Я даже не заметил, как мы выбрались к уже знакомому полю. Ну да, если так посудить, в лес мы ушли не так чтобы совсем уж глубоко. А когда ты увлечен приятной беседой, то время, как известно, летит быстрее.

Завидев особняк, Витя как-то сразу приуныл, переместившись из авангарда нашего отряда в глубокий тыл. Правда, и от меня не сильно отставал. Да и Анна замолчала, утратив свое игривое и веселое настроение. Потому к Подворью мы подходили как отступающий отряд, разбитый противником.