Книга Межевик, страница 127 – Дмитрий Билик

С другой стороны, пока карательная команда формировалась под неумными комментариями Колянстоуна, я успел скинуть наконец рюкзак, от которого болели плечи, и добраться до Андрея, чтобы передать ему ампулы.

— Здорово живешь, Миша.

— По-разному, если честно, — съязвил я.

Я помнил, что у самочинцев все не как людей, включая приветствие. Но не мог не удержаться от издевки. Это как на вопрос американца: «How are you?», начать изливать душу. Сам виноват, что спросил.

— Какой ты молодец, — рассматривал ампулы Андрей, словно был способен на взгляд различить, настоящее это лекарство или нет. — Пойдем вместе со мной.

— Пойдем, — легко согласился я.

За время моего отсутствия решительно ничего не поменялось, разве что связанные маахи стали будто бы не такими прыткими. С другой стороны, и Андрей теперь не собирался угощать их кровью.

Впрочем, стоило приблизиться со шприцем к первой нечисти, как та вышла из «спячки». Рванулась в тщетной попытке вцепиться зубами в самочинца, но я, уже наученный рубежником, придавил «Сайгой» зараженного, а Андрей тем временем вколол противоядие в руку. Не так, как это делают в больнице — осторожно и медленно, а буквально за пару секунд. Если будет синяк, то я не виноват.

Прошла четверть минуты и нечисть обмякла. Маах застонал, стал скрежетать зубами, а под закрытыми веками было видно, как бегают его глаза. Впрочем, больше попыток напасть на нас он не предпринимал.

Таким образом, пока один из помощников Андрея разводил раствор и набирал его в шприцы, мы обошли всех зараженных. После чего рубежник утер вспотевший лоб и улыбнулся:

— Спасибо тебе, Миша. Ты им жизнь спас.

— Не говори гоп. Упыри предупреждали, что там процесс выздоровления не стопроцентный. Так что надо подождать.

— Как мой балбес, ничего не отчебучивал?

Улыбка слетела с лица Андрея.

— Мы его пока заперли. У кладовой мы человека поставили, чтобы туда никто не пробрался. А сегодня курица пропала. Пойдем покажу.

Мы выбрались во двор, обошли дом и оказались возле тех клеток всех возможных размеров. В одной из таких сейчас и сидел Витя с самым несчастным видом незаслуженно обиженного существа.

— Миша, Мишенька, ты посмотри, что они со мной сделали? И главное ведь ни за что!

— Курицу ты сожрал?

— Миша, клевещут они на меня. Я же говорю, предоставьте свидетелей. Слышали о презумпции невиновности? Молчат. Разве ж так делается?

Я подошел к жиртресту и поманил того пальцем. А когда Витя приблизился к решетке, снял с его губы крохотное перышко.

— Миша, слаб, как есть слаб, у меня же зависимость. Опять же, нечего было голодом морить. И чего, теперь из-за одной курочки меня, разумную нечисть, неволить? Она, кстати, костлявая была.

— Может, пусть он здесь посидит, а ты моих людей отведешь к яме? — предложил Андрей.

— Я?

— Мне надо за маахами приглядывать, вдруг что случится. А больше ни на кого рассчитывать нельзя.

Я тяжело вздохнул. В жизни всегда так, стоит дать слабину, как люди сразу начинают путать тебя с тягловым животным. С другой стороны, в словах Андрея была логика. Лера обессилена, да и командир из нее, учитывая особенности хиста, как из говна пуля. А те недотепы, который я видел, на роль лидеров вовсе не годились.

— Ладно, но больше никаких одолжений и просьб.

— Спасибо, Миша, — протянул мне руку Андрей. — Не знаю, что бы мы делали без тебя.