Книга Межевик, страница 120 – Дмитрий Билик

Вот только треклятая тварь отправилась не туда. Рубежник пришел с востока, оставив Подворье за своей спиной. Тогда как Зверь рванул совершенно в другом направлении, на запад. Глупое создание ослушалось приказа или не поняло его? В этом заключалось недоуменное топтание здесь? Нет, не может быть. Тогда бы кадавр попросту не сдвинулся с места.

Рубежник вернулся в круг, ошарашенно бормоча себе под нос проклятия. В адрес воеводы, найденной в кабинете бывшего управителя книге с запретной магией, созданного им существа. Теперь пот не просто стекал крохотной струйкой от виска до щеки, а бил градом, омывая все лицо. Рубаха прилипла к спине, под мышками противно хлюпало при каждом движении, а голова взрывалась мириадами мыслей.

Неужели снова ошибка? Как при попытке убийства Ловчего — тогда Зверь попросту перепутал рубежников. С другой стороны, там и вводные были слишком размыты — убить старика. Кто же знал, что они оба окажутся преклонных лет? Обычно на роль Ловчего натаскивают молодых и зеленых рубежников.

Наконец человек вышел из оцепенения. Он разрушил защитный круг, аккуратно убрав окровавленные камни на Слово — после предстояло их вымыть и выкинуть, чтобы в следующий раз использовать новые. А затем, еще раз прислушавшись к лесу, невольно вздрогнул.

Жизнь, которая затаилась с приходом кадавра — вернулась. Зашуршали мелкие грызуны, подали голос крылатые хищники, заворочался недалеко отощавший после зимы волк, так похожий на рубежника. Он тоже со страхом прислушивался к тому, что творится вокруг.

Человек пошел прочь — сначала медленно, словно каждый шаг для него мог стать последним. Затем все быстрее, пока не побежал. Он понимал, что лучше не выплескивать хист лишний раз — именно для этого приходилось забираться так глубоко для встречи с кадавром, но не мог ничего с собой поделать. Теперь он несся подобно молодому, но с каждой секундой все больше набирающему силу вихрю. Рубежник словно боялся, что стоит ему остановиться, как чудовищная догадка догонит его. Он гнал мысль об ошибке прочь и вместе с тем бежал сам.

Только на подступе к Подворью ему пришлось притормозить, пусть все естество и рвалось вперед. Он даже обхватил ближайшее дерево, будто пытаясь привязать себя к нему, забрать у того капельку векового спокойствия, когда ты смиренно смотришь на все, что происходит вокруг и не вмешиваешься. И молчал, закрыв глаза и сжав до скрежета зубы. Потому что теперь догадка не просто догнала его, она утвердилась в сознании как единственное разумное объяснение всему.

Сердце удалось унять не сразу, а перестать потеть и вовсе не получилось — рукава оказались мокрые и вытираться ими больше не удавалось. Но и медлить было не с руки, потому он направился к Подворью.

Здесь царило безмолвие. Слишком тихо для места, на которое должна была обрушить свою мощь созданная им тварь. В главном особняке горел свет — еще прошлый воевода провел сюда электричество и вообще не стеснялся пользоваться благами цивилизации. Жалко, что ушел так рано, не порекомендовав никого на свое место. Под кем-то, понятное дело, имелся в виду конкретный человек.

Но суть заключалась в том, что Прутиха жила своей обычной жизнью, тогда как должна была хрипеть от предсмертных мук. Как тот самый Ловчий, который приехал сюда мешаться под ногами и должен был погибнуть. Надо признать, что оружие в руках призывателя оказалось совершенно убойное, однако било не совсем метко.