Книга Вторая столица, страница 98 – Дмитрий Билик

Перед глазами потемнело, а голова вдруг заметно потяжелела. Мне стало так обидно, что хоть волком вой. Пройти столько всего и погибнуть от рук гребаной неписи. Еще и о смерти твоей никто не узнает, просто пропал мальчик, решивший поиграть в детектива. И что самое горькое, по крайне мере для меня — умереть В ИГРЕ в двадцать два года от инсульта. А судя по всему, именно этим все и закончится.

Вопреки всем заявлениям, никакая жизнь перед глазами не пронеслась. И не увидел я тоннеля, на другом конце которого светился яркий свет и бородатый дядька с нимбом махал рукой. Вместо этого мрак навалился всей полнотой своей силы, и последним, что я услышал в этом мире, стал невероятный грохот.

Москва, ул. Тверская, квартира Гурьева Михаила Геннадьевича.

Шеф сидел в халате, с уложенными мокрыми волосами и явно нервничал.

— Может, в дальней комнате? Там обивку легче менять будет.

— Михаил Геннадьевич, все должно выглядеть натурально, — негромко ответил Еж, накручивая глушитель на АПС.

Тут сказалось личное пристрастие, Паша еще во времена лихих девяностых полюбил пистолет Стечкина гораздо больше распространенного ПМ. Вот и теперь, когда встал вопрос с инсценировкой, достал чистый ствол, но своей любимой марки.

— Диван жалко, — вздохнул босс.

Еж удивленно поднял бровь, но довольно быстро справился с эмоциями. Интересный человек Геннадьич. Диван ему жалко, а вот четверых старых корешей нет. Хотя, в оправдание босса, Паша мог заметить, что друзья давно из «лучших» перешли в разряд «заклятых». Хотя блажь это все, и фуфло полное. В серьезном бизнесе, где крутятся большие, очень большие деньги, не бывает дружбы, лишь взаимовыгодное сотрудничество. А когда оно заканчивается…

Запиликал одноразовый мобильник, высветив короткое сообщение: смайлик капель воды, цифра один и восклицательный знак.

— Григорий Иосифович погиб, — сказал он, — захлебнулся в собственном бассейне.

— Да, в его годы чрезмерное занятие спортом опасно для организма, — сказал это Геннадьич с явным интересом. Паше было видно, что его гложет любопытство, потому что подробностями Еж не делился, — и телохранители даже не чухнули?

— А они резко уснули.

Для этого дела понадобилось аж три спеца. У Иосифовича была серьезная система охраны, потому пришлось привлекать несколько киллеров. Пока двое сначала отвлекали и обезвреживали телохранителей, последний пробрался в особняк и сделал самое главное. Еж изначально просил не устраивать мясорубку и валить только по необходимости. При всей своей жесткости, он не любил лишних жертв. Геннадьич знал этот, как он говорил, «дуальный парадокс» своего подчиненного.

Еж накрутил глушитель на пистолет и положил его на журнальный столик, когда пришла вторая смс: костер, тройка и восклицательный знак.

— Захар Семенович обстрелян из автомата, когда садился в машину. Кроме него погибло двое телохранителей.

— Фи, как топорно, — скривился Геннадьич.

— Времени было мало, — Паша не оправдывался, а скорее констатировал, — сами знаете, его трудно поймать. И охрана серьезная. Хотя согласен, грубовато. Но ведь все равно все к одному сведут. Оттого и на вас покушение инсценируем.

— Да понятно, что сведут, — задумчиво смотрел шеф на мобильник Ежа. Тот молчал долго, минут десять, заставив понервничать даже самого Павла.