Книга Сумеречный пет, страница 37 – Дмитрий Билик

Странно как-то, сам на себя не похож. Вернее, лицо и тело те же, но вот движения, мимика, будто робота вместо него подсадили. Да, Пашуня, действительно, похоже, головой тронулся. Мнительный стал какой. Может, Геннадьич просто устал или на нервяках?

— По игре какие новости?

— Не совсем понял, Михаил Геннадьевич.

— Какие способы есть, чтобы взять игру под полный контроль?

— Да какие способы, – Еж поежился. – Сами же знаете, после получения Крилом Ключа Отца над системой утрачен полный контроль. Питание и управление серверами контролирует ядро игры. Добраться до него и отключить мы не можем, потому что все находится в изолированном бункере под контролем вышедшего из повиновения ИИ. Реактор холодного синтеза, питающий сервера и бункер, рассчитан на десять лет бесперебойного питания.

— Ну да, ну да, ­– покивал головой Геннадьич. – Запамятовал.

Тут Паша окончательно напрягся. Никогда прежде он не видел шефа таким… странным. Еж судорожно сглотнул. Или это не шеф. Начальник безопасности цепко забегал глазами по облику Геннадьича. Что-то тут должно было быть, маленькая лазейка, способная приоткрыть завесу лжи. Глаза остановились на полоске ткани возле шеи, и Еж облегченно выдохнул. Так и есть.

— Кто ты?

— В смысле? – удивился Геннадьич.

— В коромысле, – холодно парировал Еж. – Ты не Михаил Геннадьевич. Поэтому я и спрашиваю, кто ты?

«Шеф» на мгновение подвис, переваривая выдвинутое обвинение, но спустя несколько секунд хитро улыбнулся и кивнул.

— Как догадался?

— По галстуку. Это его, Михаила Геннадьевича, только старый. Ему год или два.

— И что?

— Вы бы хоть постарались лучше, – брезгливо бросил Еж. – Михаил Геннадьевич повернут на галстуках, у него их два шкафа. Всегда старается надевать разные. А этот я видел на нем недели две назад.

— Твою мать, неужели это такая труднодоступная информация? – рассердился «шеф», но смотрел он не на Пашу, а куда-то вверх.

— В Интернете про это инфы не было, а более подробно подготовиться ты мне времени не дал, – ответил ему обиженный голос.

— Ладно, отключай нас.

Перед Ежом расстелилась тьма. Он понимал, что находится в какой-то комнате, слышал звуки шагов, негромкий разговор, обсуждали, походу, его дальнейшую судьбу, но пошевелиться не мог. Руки связаны, ноги тоже. А на голове… шлем? Суки, волки! До него только теперь дошло, что с ним сделали. Переместили в вирт и пытались под видом Геннадьича выведать информацию. Хотя почему пытались…

Яркий свет ударил по глазам, как пьяный гопник арматурой, сильно и внезапно. Еж захлопал слезящимися глазами, силясь разглядеть физиономию склонившегося над ним человека. Знакомые грубые черты лица, седые виски, короткостриженная макушка инаглый уверенный взгляд. Так смотрят люди, которые рассчитывают только на себя и знают, что здесь и сейчас за ними сила. Еж тяжело вздохнул.

— Узнал? – спросил Стрельцов. Он улыбнулся, и его глаза приобрели хитрый ленинский (возможно с большой буквы) прищур. – Вижу, что узнал.

— Убьешь меня? – Еж довольно быстро взял себя в руки.

— Это бы означало, что я развязываю войну. Это не для меня. Ты же знаешь поговорку: «Начинают войну политики, а заканчивают солдаты».

— Силенок-то хватит? – облизал пересохшие губы Еж. – А то могу бумаги сортирной подкинуть. Чтобы было чем подтереться, когда обделаешься.