Книга Перерождение, страница 86 – Дмитрий Билик

— Вперед не бросайтесь, продвигайтесь в одном темпе, на меня не ориентируйтесь, — скороговоркой сказал он, когда увидел сквозь колючую крупу первые фигуры врага. — Если нужна помощь, говорите.

А после уже, не сдерживаясь, побежал вперед, дрожа от нетерпения, будто перед первым боем в жизни. Отряд, как ему и было наказано, остался позади, неторопливо, как показалось Стыню, следуя за ним. Ничего, их время еще придет.

Первый неживой дернулся шагов за пять до того, как крон приблизился к нему. Как бы то ни было, даже эти мерзкие существа оставались рубежниками и умели грамотно пользоваться хистом. Левой рукой противник стал формировать защитную печать, а правой уже доставал со Слова оружие. Вот только куда обычному кощею было против мощи Стыня?

Гладиус, выкованный под пусть и чужую руку крона, предстал страшным оружием. От стесал голову и часть плеча, словно острый кухонный нож подтаявшее масло. Пыхнул, освобождаясь, хист, а поверженный противник упал замертво. Стынь даже на мгновение замер, размышляя над простой задачей — нужно ли в случае смерти неживого правильно погребать его, чтобы тот не поднялся в форме нежити? Или подобное невозможно. Задумался, а после тряхнул головой, отбрасывая ненужные мысли. Сейчас был важен только бой. И Стынь побежал дальше.

Вместе с тем смерть одного из соратников стала толчком для пробуждения уже десятков ближайших неживых. Теперь крон понимал, как устроена подобная система защиты. Изначально при наличии угрозы «пробуждаются» первые ряды, затем, если они не справляются со своей задачей, в дело вступают ближайшие рубежники. И так далее. Наверное, не очень рационально с точки зрения потерь, вот только неживые могли позволить себе завалить трупами все и вся. В том числе своими.

Сейчас они надвигались со всей своей суровой неотвратимостью, подбирая нужные заклинания, вешая над собой печати, обнажая оружие. Все, что оставалось на стороне Стыня — сила и скорость. А еще маленькие хитрости способностей, как та же метель.

Неживые не видели своей цели, они, скорее, двигались в ту сторону, в которой терялась энергия их убитого товарища. Этим Стынь и воспользовался, начав давить противника как слепых кутят.

«Вих-раааа» — летит над землей, будто шепчут духи в ущелье Старых зубов. Но то свистит ветер и плотная пелена метели расступается. Из нее появляется громадная тень с уже занесенным клинком, молниеносно наносит удар в живот, рывком вспарывает его и отступает под покровы белой вуали.

«Вжух-гарр» — раздается звук, похожий на звон гонга на вершине священной горы Изначальных существ. Но рассекает воздух круглый щит, ломая кости зазевавшемуся неживому, а после вновь наступает тишина.

«Рееее-вииир» — словно кричит молодой бог, взобравшись на плато Вечности. Но это сходятся на мгновение гладиус и копье. И последнее, не выдержав напора ломается, а его владелец после резкого взмаха клинком лишается головы.

Ветер в тандеме с метелью пел на разные мотивы, украшая белоснежный саван колючей холодной крошкой. А Стынь мелькал подобно молнии в самую страшную грозу, являясь истинным посланником смерти. От которого нельзя спастись или откупиться.

Укрывать свои рубцы больше не удавалось. Привлеченные вниманием десятков смертей, теперь уже сотни неживых обратили свои пристальные взоры сюда. И пусть Стыня не видели, он буквально чувствовал на себе пристальные взгляды рубежников. А чем явственнее было внимание, тем больше хиста требовалось для дара.