Книга Перерождение, страница 12 – Дмитрий Билик

И тут до меня дошло. Что называется, Миша попал в яблочко, в самую его мякотку, пусть и не осознавал все масштабы моих скитаний. Все дело было именно в расстоянии. Прошлый домик лже-Александра-Викентия находился на Скугге. Ну ладно, не совсем домик, а палатка, но суть же ясна. Главное, что в этом месте домовой автоматически зачекинился, а я поволок его за собой в родной мир. Вот ведь балда. И прошлый переход в Скуггу дался Сане тяжело, но тогда я все это списал на трату его хиста на удерживание неживых. Да и все же времени прошло довольно немного, когда ему достался в дар новый домик. А теперь я действительно таскал его за собой полдня, да не просто таскал, а сначала мотанулся на Север, затем вернулся в Выборг и уже после упорол сюда. Могу представить, что там творится с хистом домового, который тщетно искал хоть какое-то пространство, за которое можно зацепиться.

— Его надо срочно к этому месту привязывать, — сказал я.

Ответом на это послужил бурный протест жиртреста, извергавшийся в самой вольной форме. Да и Егерь поглядел на меня с определенным сомнением.

— Матвей, я вообще к нечисти отношусь в целом хорошо. Они интересные и забавные, если подход правильный найти. И этого домового мне тоже жаль. Но очень уж я не люблю, когда люди начинают играть в благородство за твой счет.

— Миша, дело не в благородстве. Я его потом заберу, честно-честно, но если так оставить, то помрет ведь. А ты потом проси у меня что хочешь.

— Все-таки наивная ты душа, раз позволяешь себе такие формулировки, — вздохнул Егерь. — Ладно.

Он достал со Слова какую-то небольшую книжку в кожаном переплете, больше походившую на молитвослов и быстро пролистал, пока не остановился на нужной странице.

— Домовой, домовой, с добром и миром приди в новый дом. Будь хозяином: строгим, но заботливым, незаметным, но верным. Про людей, нечисть и прочую живность не забывай. Служи нам, как требует обычай благости, а мы уж и тебе послужим.

Нет, я же говорил, что новгородские и тверские книжки про нечисть немного отличались. У меня вот все было короче и более емким. Или не у меня, а у Спешницы. Мне даже интересно стало, откуда у Егеря эта книжка? Но не спросишь, сейчас вон какой серьезный момент. Не до того.

В прошлый раз Саня вылез из сапога и стал осматривать владения, что автоматически означало согласие. Сейчас… Нам пришлось довольно долго ждать, что произойдет дальше. Потому что некоторое время ничего не менялось.

С непринужденностью тягловой лошади, которую завели в дом, а та решила опорожниться, наше гнетущее молчание нарушил жиртрест. Он вернулся из баньки с широко выпученными глазами, словно мы здесь предавались каким-то особо извращенным занятиям. Не знаю, кефиром окрошку заливали или собирались есть копченую жирную скумбрию с гречкой.

— Ты чего ж наделал, хозяин? — схватился за голову жиртрест.

Будто услышав это, Саня наконец крутанул головой в одну сторону, потом в другую и медленно поднялся. Точнее попытался, потому мне пришлось ему помочь.

— Здрав буде, домовой, — сказал Егерь. — Конечно, не по канону наше знакомство произошло. Сначала в дом пустил, а теперь имя спрашиваю, но чего ж теперь делать. Меня звать Миша, кличут Егерем.

— Викентий, — негромко отозвался домовой. — Но для друзей Саня.