Книга Перерождение, страница 119 – Дмитрий Билик

Сейчас меня не покидало ощущение, что случившееся имеет какое-то серьезное значение для моей собственной жизни. Словно только что произошел самый ключевой момент, однако я так и не разобрался, какой именно. Это походило на кусочек пазла, который приходилось вертеть в руке без понимания, куда его вставить, но без него точно нельзя собрать единую мозаику.

Данное состояние можно было охарактеризовать как «затупок», потому что я действительно подзавис, гоняя по кругу одни и те же мысли, без какой-либо возможности разрешить сложившуюся проблему. Да и какую проблему? Стынь должен был умереть, Стынь выжил, только лишился всех рубцов. Идеальное обнуление. Но что же меня так напрягает? Почему непонятная тревога продолжала усиливаться, словно невозможность разгадки имела ключевое значение.

Именно в подобном состоянии меня и нашел Нираслав, который уже явно доставил Руслана к новому (старому) дому. На ту самую Ладонь Великана, в родительскую обитель.

— Пойдем, Матвей, я хочу тебе что-то показать.

— Ты же помнишь, что я не уролог? — на ходу отшутился я, хотя ляпнул это скорее на автомате. Как и каждый раз, когда не знал, что именно нужно ответить.

Нираслав, как чур, который не первый день общался с не в меру веселым рубежником, благоразумно промолчал, продолжая держать вытянутую руку. Поэтому я наконец подошел к нему и взял за длинные пальцы. В момент перехода в глаза ударил яркий свет, а волосы растрепал знойный ветер, принеся песок, который тут же заскрипел на зубах.

Когда я смог немного оглядеться, то сразу замахал руками, чтобы не потерять равновесие. Мы стояли на внушительном каменном выступе, под которым текла серая река, по крайней мере, поначалу мне так показалось. Только по ряду некоторых признаков — вроде кучи пыли, поднимаемой в воздух, и текущему промыслу, от которого болели зубы, удалось понять, что там двигались рубежники. Неисчислимое множество рубежников, беспорядочные ряды которых растянулись до самого горизонта.

Постепенно глаза привыкли к мельтешению внизу и мне даже удалось вычленить из бесконечного потока отдельных индивидов, которые молчаливо и покорно бежали в едином темпе, как стадо газелей при переходе к водопою. Единственное, что отличало их от животных — невероятная покорность. На их головы словно положили тяжелый груз: все взгляды устремлены вперед, в затылки товарищей, рты закрыты и не издают ни звука, как не бывает в длительном переходе, а мышцы напряжены. Зрелище было настолько масштабным и завораживающим, что мое тело замерло, отказываясь слушаться. Будто любое движение могло вызвать необъяснимую агрессию неживых.

Я повернулся к Нираславу, который стоял позади, и обнаружил того возле сложенных кругом камней. Молодцы, чуры, сообразительные. Мне бы подобное даже в голову не пришло. Ведь проход можно просто обозначить из подручных средств. Значит, сюда они шастали довольно часто, используя площадку как разведывательный плацдарм.

— Как далеко неживые от Оси? — спросил я, указывая вниз.

— День-два пути. Царь царей не собрал еще все силы, но появление яйца заставило его торопиться.

Я поглядел вниз. Значит, говорите, это не все силы неживых? Весело, очень весело. Все, чем я обладал — около трех десятков правцев, моральный дух которых подорвало исчезновение великого бога, да чуры, в последнюю очередь называвшиеся воинами. Что тут скажешь, нам… трындец.