Книга Источник, страница 27 – Дмитрий Билик

— А алкоголики во дворе? — помотал головой я, словно старался, чтобы мысли выстроились в каком-то правильном порядке. — Дядя Степа с этим, вторым, молодым…

— С Леней, — вышла в коридор Ольга, уже слегка припудренная, и махнула рукой на кухню. Точнее, мне махнула, а Костяну указала на пакеты, мол, разбирай.

— На них вроде воздействие другое. И сама говоришь, тетя Маша в магазине работает. Эта которая толстая такая, да?

— Она. Так у нее же жизни, кроме магаза, нет, — пожала плечами жена Костика. — Сын вырос, в Питере живет. Она же там трется даже когда выходная.

— Когда у нее выходные, — на автомате поправил я. Мне это выражение нравилось еще меньше, чем дешевый пакетированный чай.

— Получается, если у человека есть какое-то острое желание, невероятно развитая потребность, на него почти не распространяется воздействие Царя царей… — рассуждал я вслух.

— Кого? — опять побледнел Костян.

— Будешь плохо себя вести, познакомлю, — пообещал я. — У алкоголиков понятно, у них страсть выпить выше чувства самосохранения. Хотя и тут промашка. Выползти они выползли, а вот как дальше жить, пока не понимают. У тети Маши вся жизнь — это магазин.

— По этой логике чего, у меня никаких целей в жизни? — внезапно возмутился Костян. Правда, весьма вяленько.

— Почему, пожрать, поспать и выпить, — не смог я сдержать улыбку. — Это едва ли тянет на крутую цель в жизни. Но ты не переживай, судя по всему, у нас в Выборге вообще не очень много тех, кто справился с воздействием Ца… этого самого.

— Если бы не все это колдунство, ты бы тоже слюни пускал, — надулся друг.

— С этим даже спорить не буду.

А что тут скажешь? Костик прав. У меня не было какой-то сверхцели в жизни. Разве что вылезти в один из дней отремонтировать «Ласточку», но и то вряд ли.

Я посидел у «воссоединенной» семейной пары минут десять. Попил чаю с магазинным курабье, послушал, как Ольга пилит Костяна за то, что у него нет цели в жизни, в общем, удостоверился, что все идет именно так, как и должно быть. А затем отчалил, наказав им особо не высовываться и пока по возможности тусоваться дома. А что, клиенты Костяна тоже «притихли», поэтому работы особой нет. Небольшую подушку безопасности мой друг всегда имел, в этом плане при все своей веселости он был невероятно скрупулезен. Домашний режим в эпоху короны они же как-то пережили, значит, и нынешние невзгоды преодолеют.

Но сейчас мне предстоял еще один неприятный разговор, к которому едва ли можно подготовиться. Я даже постоял у дверей подъезда минут десять. Однако единственное, чего добился, так это что дядя Степа — худой, удивительно черноволосый (без намека на седину) мужик, который годился мне в деды, — поднялся и неуверенной походкой добрался до меня.

— Это… того, дико извиняюсь… — было заметно, что слова даются профессиональному служителю культа Бахуса с трудом. — Но мне бы…

— Подлечиться, да? — помог я ему, заслужив благодарный кивок.

— Да… Сколько не жалко.

Я вытащил из карманов джинсов помятую пятисотку, бог весть сколько там пролежавшую и словно ждавшую того момента, чтобы оказаться в дрожащих мозолистых руках. И тут же получил искреннее спасибо, пусть колыхнувшее хист на грани погрешности.

— Премного благодарен.

Дядя Степа махнул рукой своему молодому напарнику, и этот стройный дуэт направился к ближайшему сетевому магазину. Тому самому, где работала тетя Маша. А я зашагал к Василичу.