Книга Царь царей, страница 88 – Дмитрий Билик

Правда, у меня имелся свой антидот на этот счет. Наверное, надо было даже написать в «ГАЗе»: «В случае слишком хорошего настроения следует надавить на Рехона и выдавить стекло». Последнее сделать, чтобы не было так душно.

— Новый рубец, новые проблемы, — нараспев, словно репетируя песню, произнес Рехон.

Вот ненавижу таких людей. Которые не могут сказать тебе что-то напрямую, открыто, а пытаются манипулировать, сотрясая воздух. От создателей «Ох, молодежь пошла, даже места не уступит».

Надо отметить, что я очень долго держался, пытаясь не вестись. Однако в итоге все же сдался. А что, вдруг Рехон что-нибудь важное скажет? Как известно, научиться чему-то полезному можно даже у дурака. Проклятый кощей был наглухо отбитым психопатом, но никак не дураком.

— Какие проблемы?

— Ты знал, что многие ведуны сознательно не становятся кощеями? Доходят до самой границы, но последний шаг сделать не решаются.

Перед глазами почему-то встала Спешница. Нет, не в том, полуобморочном состоянии. У меня возник образ сильной и мудрой старухи, которая в прямом смысле замерла в нерешительности. Ведь она действительно остановилась на девяти рубцах. Вот только непонятно, сознательно или по издевке судьбы?

— Рехон, если хочешь, чтобы люди тебя любили, нужно говорить сразу полными предложениями.

— Любили⁈ — усмехнулся проклятый.

— Ладно, не так сильно ненавидели.

Почему-то этот ответ устроил моего попутчика.

— Это называют проклятьем рубежников. И приходит оно именно на десятом рубце. У кого-то практически сразу, у кого-то со временем. Хист все плотнее сплетается с твоей душой. И требует все большей отдачи…

— Что значит все большей отдачи?

— Раньше ты должен был просто делать то, что требует твой хист. Часто или нет — практически не имело значения. Единственная кара была, если бы ты совсем игнорировал хист.

— Если бы он требовал убивать младенцев, но ты не хотел, — сходу предложил я один из примеров, который пришел в голову.

— Да. Промысел в таких высыхает, и они становятся хуже чужан.

— Почему?

— Потому что уже вкусили истинной силы. Потому что их тело стало питаться высшей энергией, но более не получает ее. Жалкое зрелище. Высохшие и несчастные уродцы, для которых смерть является истинным спасением.

Мне вдруг стало понятно, что на своем жизненном пути Рехон точно встречал подобных персонажей. И, судя по презрению в его голосе, было совершенно ясно, что выходило из этих встреч.

— С десятого рубца хист становится требовательнее, — продолжил проклятый. — И ненасытнее. Его приходится все время подпитывать, иногда чтобы просто оставаться на прежнем уровне. А игнорирование промысла приводят к чудовищным мукам. Шаг за шагом ты становишься его невольным заложником.

— Рабом лампы, — негромко проговорил я, понимая весь масштаб свалившегося трындеца.

— Все так. Думаешь, мне самому нравится творить все эти беспорядки и сутолоку? Глядеть на бесчинства, членовредительство, а иногда и смерть?

— Думаю, что да, — без всякого стеснения сказал я.

— Нет, — вполне серьезно ответил Рехон. — Когда-то, в самом начале, подобное казалось забавным. Со временем наскучило, теперь вызывает отвращение. Но вместе с тем ты ничего не можешь сделать. Твое сознание станет частью хиста, а не наоборот.

— Это мы еще посмотрим, — сердито сказал я, выруливая на трассу.