Книга Второй кощей, страница 14 – Дмитрий Билик

Как только я все это рассмотрел, то понял, для чего нужен подобный зал. Для того, чтобы стать последним, что я увижу. Потому что именно здесь судьба наконец-то проснулась и заметила, что ее Мотя Зорин уж слишком зарвался. Делает все, что захочет и не получает никакой ответки от провидения. Разве так можно? Того и гляди, привыкнет к нормальной жизни.

Поэтому проснулось мое знакомое «везение». А много ли нужно тому, кто пробрался в лабиринт в попытке разрушить его структуру? Нет, конечно. Только встретиться с защитником.

Казалось, прежде он шел таясь, потому что различили мы с Лихо его почти одновременно. Совсем близко, буквально за поворотом. По легкой вибрации пола. Юния прошипела, явно привлекая внимание, но и я уже почувствовал приближение волота. И душа ушла даже не в пятки, куда-то в кроссовки.

В своих самых светлых надеждах я думал, что он придет с противоположной стороны. Ну, или не придет вовсе. Нет, ей богу, когда у тебя пару дней не начинает все валиться из рук, к этому невольно привыкаешь. А теперь появилось четкое понимание, что не прокатит.

Я добежал до прохода в предыдущий зал и растерянно почесал затылок. Нет, Инга говорила, что чем больше крови, тем эффект станет ощутимее. Однако я не предполагал, что настолько.

Все пространство, куда не кинь взгляд, теперь было во власти Бешеной Маковки. Скажу больше, она напоминала какой-то общий разум, полностью состоящий из флоры. Так сразу и не разберешь, где отдельные растения. Просто все слилось в единое нечто с зелеными крохотными коробочками-плодами. Противоположная сторона зала уже утопала в этом буйном цвете, поэтому речи о том, чтобы туда добежать, не было.

Больше того, судя по продолжающемуся росту, создавалось ощущение, что как бы и соседние помещения не постигла участь предыдущего. Как-то я переборщил. То ли с семенами, то ли с кровью.

— Что делать сс… будем?

— Сухари сушить, — сказал я, беря в руки меч. Эх, надо было хоть на пару сходок реконструкторов выбраться. И то бы толк какой-никакой вышел. — Юния, ты главное, не суйся, хорошо?

Лихо не ответила, напряженно вслушиваясь в звуки подземелья. А они были мечтой суицидника. С одной стороны — хруст растущей Бешеной маковки. С другой — медленная, но тяжелая поступь защитника лабиринта. Хотя нет, было еще что-то — глухой скрежет чего-то внушительного о кирпичный пол. Словно балку волочили. Внутреннее чутье подсказывало, что это волот тащит мне подарок. Даже без упаковки. И как всегда, когда дело касалось всяких неприятностей, я оказался прав.

Балкой была огромная, потертая дубина. Я даже прикинул, сколько ударов смогу выдержать? Примерно… ни одного. Но самое пристальное внимание оказалось приковано к волоту. Или тому, во что превратился великан.

Нельзя было назвать его мертвым. Выглядел гигант почти так же, как его соплеменники. Разве что цвет кожи и лица у него был серее. Это и понятно, солнышка он не видит, витамин D не употребляет. Лицо угрюмое, худое, беспорядочно заросшее спутанной и грязной бородой. Хотя даже в таком состоянии она выглядела здоровенной совковой лопатой.

Глаза небольшие, да еще близко посаженные друг к другу, смотрели внимательно. Впрочем, без всякого интереса. Наверное, так глядят охранники торговых центров, дежурящие подряд несколько суток — без любопытства, но вынужденные выполнять свою работу. Ногти волота отросли и пожелтели. Даже сейчас, когда великан сжимал дубину, они царапали его пальцы.