Книга Битва за Изнанку, страница 34 – Дмитрий Билик

— Рубежному слову нет доверия, – ответил глава чуров. – Лишь договор, который заключите между собой.

— Хорошо, хорошо, уважаемый Любослав. Только верни нас обратно. Разве ты не видишь, что мой друг сейчас умрет?!

Существо мрачно помолчало, словно раздумывая но все же коснулось и меня, и Анфалара. Точнее уж ударило, будто в то же самое время пытаясь доставить еще большую боль.

И мы вновь оказались в той самый комнате с тусклым освещением. После разорванного неба это место представлялось райскими кущами.

Безумец катался по полу, все еще держась за глаза. А я бросился к нему, даже не обратив внимания на чуров, которых сейчас здесь оказалось не меньше десятка.

— Анфалар, ты как?

— У него повреждены глаза, – ответил Любослав. – Как дитя Скугги он не привык к свету Изначального мира. Даже нахождение в Стралане доставляет ему дискомфорт.

— Какого хрена вы вообще… – я тут же осекся, глядя на сердитых чуров. Почему-то как-то сразу захотелось подбирать слова. – Зачем вы все это сделали?

— Не переживай за своего друга. Он поправится. Но вы не выйдете из этой комнаты, пока не произнесете клятвы. Никто не должен узнать о нашем замысле раньше времени.

— И ради этого вы пойдете на убийство, – скорее не спросил, но подытожил я.

— Мне бы этого не хотелось, – ответил Любослав. – Мы не враги рубежникам, но если не будет другого выбора, если у нас не окажется гарантий.

— Хорошо, хорошо, мы заключим между собой договор, что никогда и никому не расскажем об Оси, чурах, ваших Осколках и всяком таком.

Труднее всего было растолкать Анфалара. Да и я чувствовал, что ему довольно хреново. Но постепенно боль отступала, а в дело вмешивался хист, начинавший латать глаза. Спустя показавшихся вечностью десять минут Безумец, щурясь, с красными, словно от коньюктивита глазами, сел возле стены.

— Будете повторять за мной, – сказал Любослав.

Раньше я думал, что рубежники – самые матерые ребята в плане составления договоров. Но выяснилось, что чуры могли дать им фору. Даже не так. Чуры были опытными юристами, тогда как рубежники представали в образе практикантов второго курса.

Я не просто клялся Анфалару не говорить ничего про Ось с другими существами, кроме чуров (интересно, для чего была эта оговорка?), но даже в случае, если мои рассуждения вслух будут услышаны кем-то разумным, то договор станет считаться нарушенным. И что ждет меня? Ясно-понятно, страдания от собственного хиста.

Безумец произнес то же самое. После чего я все же не выдержал.

— Если я не могу говорить ни с кем, кроме вас, то может быть вы скажете, ради чего такие жертвы. Что это еще за О…

Я замолчал, глядя на Анфалара. Ведь он тоже попадает под категорию «все».

— Я первый раз встречаю рубежника, не боящегося смерти, к которой может привести его любопытство, – ответил Любослав.

— Просто хотелось бы понимать, из-за чего я могу умереть.

— Может быть ты узнаешь об этом в свое время, – задумчиво произнес глава чуров. – Но не сейчас.

Он протянул руку и в ней оказался увесистый мешок с серебром. Прям реальный мешок, килограммов на пять. Это же сколько там бабла за какой-то истонченный Осколок? Хотя теперь стала действительно ясна причина, по которой чуры берут деньги за переходы. Короче, это почти как таргетированная реклама. Только выхлопа больше.