Книга Ведунские хлопоты, страница 70 – Дмитрий Билик

— Все, сдох! — не очень дипломатично заявил… я хотел бы сказать псевдо-Гриша, но перевертыш уже обернулся здоровенным громилой под два метра ростом. — Я снимаю?

А, вот для чего все этим метаморфозы. Чтобы было удобнее тащить тело. Я отрицательно помотал головой.

— Погоди пока, пусть все, стечет. Ну и вонь, что это?

— Кровь болотная, — ответил доппельгангер. — Или ты думал, что у них как у русалок, красная и жидкая? Нет, те хоть и нечисть, но больше в себе человеческого сохранили, а эти уже все…

Что именно «все» перевертыш не сказал. Но я так понял, что существовала нечисть, которую даже свои же опасались. Слишком уж далеко их завела дорожка хиста.

Что интересно, ужасного сожаления о содеянном не было. Совесть молчала в тряпочку. Я больше переживал, как смогу с этим жить. Оказалось — ничего. Может, нынешний Матвей Зорин не такой уж бабушкин пирожок, что раньше. А уже ближе к отъявленным мерзавцам нашего мира, которыми были все прочие рубежники. Можно порассуждать о метаморфозах души, связанных с хистом. Однако я решил отложить это важное занятие на потом.

Я перерубил мечом веревку и тело нечисти кулем свалилось на ткань, напоследок испустив мерзкий звук и обдав воздух вокруг новой порцией вони. Я скрючился, готовый опустошить желудок давним обедом, потому что ужина не было.

Блин, знал бы — два покрывала взял. Ведь теперь весь чердак этим запахом провоняет. Одно дело предметы, они хистом от посторонних глаз укрываются. А что по поводу вони? На этот счет никаких уточнений не было.

— Я походу знаю, че шведы в свой сюрстремминг кладут, — едва отдышавшись, сказал я. — Дохлых водяных.

Перевертыш не ответил. Это испытание он вынес более стоически, чем я. И теперь заматывал мертвого Водяного царя, правление которого еще официально не было закончено. Он даже завязал остатками веревки труп. Получилось, честно говоря. жутковато.

— Отдал бы мне мой саквояж, я бы эту мерзость усыпил. А потом бы его убили, бесчувственного. Вышло бы натуральнее и не пришлось бы такие сложности устраивать.

Я по этому поводу готов был не согласиться. К примеру, непонятно, можно ли убрать на Слово живую нечисть. Что-то мне подсказывало, что с этим могут возникнуть сложности.

К тому же, одно дело убить Водяного царя сейчас и совсем другое быстро и тайком, когда на тебя окажутся обращены взгляды свидетелей.

Да и как бы я заставил выпить верховную нечисть что-то из пробирки перевертыша? Мне казалось, доппельгангер просто жуть как хочет вернуть саквояж, вот и все.

— Все, убирай, — закончил мой помощник.

Выяснилось, что самое страшное — не убить Водяного царя. А поднять его ледяное тело. Леший, ты не представляешь, что я для тебя делаю! По ощущениям было так же мерзко, как взять в руки медузу.

Однако я все же прикоснулся к мокрому покрывалу, от которого уже несло тленом, сказал нужное слово и убрал труп подальше. На чердак собственного дома. Пусть и ненадолго. Простите, пожалуйста, голуби.

— Куда пошел? — остановил меня перевертыш. — Руки нельзя мыть. У тебя в машине бутылка воды, ей сполоснешь.

Я кивнул, в очередной раз поблагодарив судьбу, что Шуйский отправил убить меня такого прекрасного доппельгангера. А еще пришло в голову, что будь у меня хист Следопыта, то я бы давно стал кощеем. Так уж выходит, что встреченные мною существа как нельзя лучше подходят для всяческого блудняка, в который мне без особого труда удается влезать.