Книга Путешественник по Изнанке, страница 79 – Дмитрий Билик

— Довольно, — сказал правитель, Рутна молниеносно оделся.

А я почему-то вспомнил видение про обезображенную Наталью. Вот оно в чем дело.

— Рутна очень честолюбив. Это плохое чувство для рубежника, — продолжал Форсварар. — Мы говорили, что ему не нужно брать хист. Но он сам убил тварь. И стал рубежником. Только Скугга не приняла нового сына.

— Что с ним теперь будет? — спросил я, глядя, как уходящий Рутна злобно смотрит на меня. Словно это я был причиной всех его несчастий.

— Ничего. Ему нельзя брать новый рубец, следует осторожно обращаться с хистом. Иначе будет труднее оставаться в этом мире. Промысел начнет заполняться все медленнее, пока не станет пожирать его изнутри. В таком случае…

— Вы убьете его?

— Нет, в таком случае у рубежника два варианта — ритуальное самоубиство, чтобы хист остался среди защитников города.

— А второй?

— Изгнание, — развел руками Форсварар. — Мы не можем насильно нести свою волю среди равных. Иначе Скугга отвернется и от нас. Мы должны давать выбор. И это несмотря на то, что каждый промысел достается нам невероятно тяжело. Рубежник может уйти также в ваш мир. Там следы Скугги станут незаметны.

— Хист за хист, — вновь оживился «прокурор».

— О чем он твердит? — спросил я.

— Когда тварь нападает близ города, мы стараемся окружить ее. И сделать так, чтобы это создание убил кто-то из непосвященных.

— Тварь что-то вроде нечисти, — догадался я. — Так человек становится рубежником. Когда убивает ее.

— Ты отнял у нас это право, убил тварь сам, — сказал Форсварар. — Поэтому теперь Анфалар требует справедливости.

— А ничего, что если бы я этого не сделал, их бы там на ноль помножили? — возмутился я. — Ладно, возможно, не всех. Тот же Анфалар, скорее всего, выжил бы. Но кто-то из ивашек точно умер.

— Я сказал ему то же самое, — ответил правитель. — К тому же, Скугга благосклонно отнеслась к тебе. В твоих жилах теперь течет ее хист, промысел этого мира, который отличается от вашего. Потому ты так быстро смог понять наш язык.

— В смысле, понять ваш язык? — удивился я.

— Разве ты не заметил, что разговариваешь на нем? — спокойно спросил Форсварар, однако в его глазах плясали огоньки веселья. — Скугга будет помогать тебе во всем, если ты не разочаруешь ее.

— Хист за хист, — повторил Анфалар.

Вот ведь неуемный тип. Сказали же, что я все сделал правильно, а он пристал со своих хистом. Вот откуда я его возьму?

И по лицу Форсварара было видно, что ему самому неудобно за своего подопечного. Старик вообще сейчас напоминал молодого сына, который пытается утихомирить пьяного батю, который твердит одно и то же. И у него не получается. Я понял, что правитель в патовой ситуации еще до того, как он начал говорить.

— Тебе надо отдать одному из наших людей хист.

— В смысле? Вы че, угораете? Какой хист? Я умирать не собираюсь.

Не сказать, чтобы я собрался решительно всех здесь перебить — все-таки против двух ведунов да кучи ивашек едва ли удастся выстоять. К тому же, слова про то, что изнаночники сильнее «наших» оказались не такими уж пустыми. Я мордой своего лица оценил их справедливость после удара Анфалара. До сих пор скула ноет.

Вместе с тем сдаваться и спокойно ожидать, как меня будут ломать полностью я не собирался. Вон чего удумали — своему спасителю кровь пускать!