Книга Путешественник по Изнанке, страница 117 – Дмитрий Билик

Кощей почти не колебался, спрыгивая вниз. Если сегодня должны умереть двое, а не один, так тому и быть.

Наверное, я лежал бы целую вечность. А что? Торопиться было некуда. Сил, к тому же, все равно немного. А тут хорошо. Спокойно.

Может, именно так и замерзают в горах? Со счастливой улыбкой, думая о чем-то приятном. Мне, к счастью, такое не грозило.

— А говорил, отпустишь, сс…

— Говорил, — согласился я. — Только не сказал, когда именно. Да и что-то мне подсказывает, что существовала совсем немаленькая вероятность, что ты сразу бы на меня напала.

— Возможно, сс… — Юния хрипло рассмеялась. — А, может, и не напала бы. Нравишься ты мне, Матвей. С тобой, сс… словно жить заново начала. Теперь не приходится заниматься только тем, чтобы постоянно, сс… думать, кого бы схарчить. Ты вообще далеко пойдешь, если еще раньше не убьют.

— Спасибо, — приподнялся я на локтях, а затем сел. — За комплимент и все такое. Это ведь комплимент?

— Как хочешь.

— Как ты себя чувствуешь? Восстановилась?

— Сс… Сс…

Я не сразу понял, что она смеется.

— А ты как думаешь? Целого кощея, пусть и понадкусанного поглотила. Не каждый день так столоваться, сс… приходится.

— Это тебе сейчас, но как-будто бы на восьмое марта, — ответил я.

А сам посмотрел на то, что осталось от Шуйского. Как говорится — жуткое зрелище, душераздирающее. Практически скелет в дорогом костюме, даже на пороге смерти сохранивший злобное выражение лица.

Я поколебался еще немного, но все же подошел к мертвому кощею и пошарил у него по карманам. Понятно, что, скорее всего, все нужное он хранил на Слове. Но мало ли, вдруг что и тут окажется. Выяснилось, что я был прав.

Карманы оказались полны какой-то сыпучей хрени, похожей на уголь. Угу, видимо, Санта Клаус приходил к тому, кто был плохим мальчиком. На самом деле, я знал, что это такое, читал в своей тетради. Артефакты на крови. То есть, завязанные на конкретном человеке. Их не продашь и не подаришь. А в случае смерти владельца они саморазрушаются.

Однако было кое-что, что явно не принадлежало кощею. К примеру, короткий меч за пазухой в ножнах, будто бы от другого клинка. Намного больше моего ножа. К тому же, когда он лежал в руке, то чувствовалась какая-то сила, исходящая от меча. Видимо, Шуйский рассчитывал исключительно на хист.

— Славный сс… скрамасакс, — прокомментировала Лихо. — С историей.

— Скрама че?

— Не бери в голову, а то еще болеть начнет. Лучше на шее посмотри, что там.

Я послушно, пусть и с некоторым отвращением, коснулся кожи мертвеца. А затем снял цепочку с внушительным металлическим кругляшом, испещренным рисунками.

— Полезная штучка. Она вообще-то для того, чтобы противнику не было видно действие хиста. Как он поднимается, готовится выплеснуться, сс… однако тебе он будет интересен еще одним.

— Это чем?

— Он маскирует разность хиста. Иными словами, никто не увидит твою изнаночную часть.

Что тут сказать, спасибо тебе, господин Шуйский. Мы не были с тобой славными товарищами, однако с паршивой овцы хоть шерсти клок. Я собрался было надеть цепочку на шею, но… не смог. От одной мысли, что снял ее с мертвеца, передернуло. Вот вернусь, помою с мылом, тогда и буду носить.

В огромном внутреннем кармане пиджака, который явно шили под заказ, оказалась плоская, чуть неровная табличка. Небольшая, сантиметров двадцать на двадцать пять. К тому же, почти ничего не весила, потому и карман не оттягивался. Помню, видел ее в руках кощея. Это вроде внутренний чат. Только между кем? Ладно, возьмем, лишним не будет.