Книга Путешественник по Изнанке, страница 110 – Дмитрий Билик

Призванного зверя повалило набок, разворотив половину пластин. Он грозно рычал, пытаясь подняться на ноги, тщетно цеплял когтями воздух, но умирал. Слишком быстро истекал кровью.

Но его смерть не была напрасной. Потому что у меня в голове родилась гениальная по своей тупости и безумию идея. Шуйский всю дорогу, да и конкретно сейчас представлял собой эталон самого худшего, что может быть в человеке. Можно сказать, что он был эталоном мерзости. Его хоть сейчас в парижский музей мер и весов.

А у меня под рукой как раз обессиленная нечисть, которая любила всякие такие штуки, как страх, злобу, зависть. Конечно, могло не сработать, с другой стороны, что я теряю? Сейчас пластинчатый товарищ отдаст Скугге душу и меня можно будет упаковывать в коробок из-под спичек. Если, Шуйский, конечно, вообще озаботится моими похоронами.

Поэтому я торопливо достал Трубку, повернул нужной стороной от себя и мысленно открыл. Лихо выбралась наружу проворно. Совсем не как джинн из бутылки, а просто очутилась рядом, сразу же сладко потянувшись и внимательно поглядев на меня своим единственным глазом. И очень уж мне не понравилась ее некрасивая хмылочка. В смысле, Юния вообще не отличалась красотой, но вот ее искривленный рот сейчас наводил на неприятные мысли.

— Выпьешь меня, он убьет тебя, — торопливо сказал я. — Шуйский не оставит свидетелей. Вдвоем у нас есть шанс одолеть его.

— И что будет со мной, сс…?

Именно теперь я понял, что означало это ее «сс…». Лихо во время разговора неожиданно дергала головой и шумно втягивала воздух. Видимо, что-то нервное, как у Шуйского с рукой. И нельзя сказать, что на это было приятно глядеть. Блин, один я среди вас, неврастеников, нормальный.

— Я тебя отпущу.

Я смотрел на эту опасную нечисть. Теперь, учитывая мою наполненность промыслом и вовсе смертоносную. И думал, почему я такой импульсивный? Кто сказал, что она захочет мне помогать? Внутреннее чутье? Наитие? Да, они нередко оказывались правы. Но точно ли сейчас я поступил правильно?

Судьба, которая всегда весело вставляла мне палки в колеса, за плотной пеленой Скугги явно не видела меня. Иначе в очередной раз подкинула бы подлянку. Но теперь, на Изнанке, вдалеке от врожденной бедовости, как ее называла бабушка, мне… повезло.

Юния обернулась к Шуйскому, который сейчас добивал зверя и торопливо облизнула пересохшие губы. Жадно, предвкушая возможный пир. И я понял, что все сделал правильно. Потому что особого выбора ей попросту не оставил. Разве можно метаться перед черствой лепешкой и ломящимся от еды столом? Даже если от последнего тебя отделяет ров с крокодилами.

Лихо ярко мелькнула и тут же пропала, чтобы в следующее мгновение возникнуть возле Шуйского. Я видел ее иссушенную руку, которая взмыла вверх и почти коснулась рубежника. Почти.

Все-таки Шуйский был кощей. Пусть невероятно ослабленный Изнанкой, но опытный и матерый волчара, на которого огрызнулись обычные собаки. Я даже не понял, что именно произошло и что это было за заклинание. Просто скелет, местами лишенный кожи с висящими кусками плоти вместо щек, выплеснул преобразованный хист и раздался хлопок. А после Юния с неприятным хрустом рухнула на сухую и безжизненную землю.

Во мне родилось какое-то странное чувство злости. Словно Шуйский сделал огромную ошибку — напал на нечисть, которая была со мной. В голове прозвучало именно это словосочетание: «со мной». Скажи мне кто-нибудь, что я буду защищать Лихо, на которую совсем недавно охотился, в жизни бы не поверил. А теперь…