Книга Путешественник по Изнанке, страница 106 – Дмитрий Билик

— Ты спас меня. Ты спас нас всех. Представить не могу, что бы сделал с нами крон, если бы…

Его лицо омрачилось, при упоминании о боге, создающем тварей. Ну да, как я понял, местные и не догадывались о таком интересном соседстве. Они веками воспринимали монстров, как нечто само собой разумеющееся. Вот только в последнее время демиург изнаночного разлива разошелся. То ли руку набил, то ли еще что случилось.

— Что вы думаете делать? — спросил я.

Ведуны переглянулись. Видимо, именно об этом они и разговаривали до того, как я пришел.

— Понаблюдаем, — ответил Форсварар. — Быстро убежать мы не сможем. У нас огромный город, в нем много женщин и стариков. Мы выставим часовых и будем наблюдать. Если крон явится сам, то нам все равно несдобровать. Но на всякий случай прямо сейчас начнем все приготовления, если придется оставить город.

— И куда вы пойдете?

— На севере есть брошенная крепость. Она слишком мала, да и земли там скудные. Многим придется нелегко. Но и тварей там водится меньше.

Анфалар согласно кивал, отсвечивая огромной шишкой на голове. Хотя вид его излучал недовольство. Наверное, ему больше всего не хотелось покидать город, ради которого он пролил много крови и оставил столько сил.

Я называл это эффектом «выжатого сцепления». Когда ты подъезжаешь к уже красному свету, держа одновременно ноги на выжатом сцеплении и тормозе. Ты думаешь, что зеленый должен вот-вот загореться, поэтому не убираешь ногу со сцепления. Проходит десять секунд, двадцать, тридцать. Нога постепенно затекает, но ты все равно ее не убираешь. Потому что кажется глупым убирать ее со сцепления, если уж столько времени продержал.

Вот и Фекой был сцеплением Анфалара. Но по мне, часто возникали моменты, когда ради построения нового порой нужно отпустить старое. Либо не ныть, что ничего не получается. Конечно, дай-то бог, чтобы все сложилось хорошо. Вот только у меня было определенные сомнения по поводу крона и его благожелательности.

— Для меня была честь познакомиться с вами, Форсварар и Анфалар, — сказал я. — Могу ли я теперь идти?

— Почти, — ответил правитель. — Мы не выразили самого главного.

Он махнул рукой и Анфалар помог подняться своему, как выяснилось, ровеснику. Я, недолго думая, подхватил правителя под другую руку. И так мы выбрались наружу. Где у самого подножья холма выстроились почти все рубежники твердыни — чуть менее полсотни стражников, отмеченных Скуггой. Даже включая отверженных.

— Мы, славные хранители города Фекой перед лицом своих товарищей преклоняемся перед твоей храбростью и доблестью, Матвей.

Форсварар говорил негромко, но в идеальной тишине его слова разносились далеко.

— Да хранит тебя Скугга, добрый брат.

— Хранит тебя Скугга, брат!

А я все же понял, что в местном наречии придется еще долго практиковаться. Потому в данном пожелании было скрыто то, что я любил больше всего. Таким образом стражники выражали благодарность. И многие даже искренне. Потому я упал на спину, чуть не утянув за собой Форсварара. Передо мной расстилалось темное небо Изнанки, а на сердце появился новый, местный рубец.

Наверное, это было самое необычное «повышение» из всех, которые со мной случались. Понятно, что каждый раз эмоции при получениии нового рубца были все ярче. Но тут оказалось нечто еще. Странное, сложно объяснимое.