Книга Княжий человек, страница 89 – Дмитрий Билик

— Что случилось, Матвей? — серьезно спросила рубежница.

— Почему именно случилось?

— Одиннадцатый час, а ты не из тех, кто звонит так поздно, чтобы просто поболтать.

— В общем, ко мне Врановой приходил.

Инга явно что-то выронила. Похоже, что даже чашку. Я услышал звук разбитого фарфора.

— Со мной все хорошо, — поспешил заверить я. — Он предложил сделку. Только ты сама понимаешь, не телефонный разговор.

— Приезжай.

— Инга, не сочти за наглость, но будет лучше, если ты приедешь ко мне.

Из трубки послышался тяжелый вздох, который можно было трактовать по-разному. К примеру, «как ты меня достал», или «когда все это закончится», но никак не «блин, а почему бы и нет». Однако Инга после долгой паузы все же обрадовала меня.

— Хорошо, Матвей, я скоро буду.

Фуф. Нет, настанет день и замиренница пошлет меня на три веселых буквы. Ладно, а пока этого не произошло, будем пользоваться добротой Инги.

А еще необходимо что-то поменять в печатях. Судя по всему, Сизый морок больше без особой надобности. Только хист тянет. Поэтому я подошел к порогу, где и заканчивал плести печать. Невидимая для остальных, она висела в воздухе почти осязаемая. Я легонько ткнул в нее, и печать рассыпалась, словно давно прогоревшее полено, которое коснулись кочергой.

И стало так легко, как если бы рюкзак с плеч сбросил. Только радоваться было рано. Настала пора другой печати.

Я клял себя последними словами за то, что не учил в детстве стихи. Поэтому и на память особо надеяться не получалось. А из почти десятка описаний печатей в тетради, наизусть запомнил лишь две — Царь жуков и Хозяин дома. Первая призывала на место создания всех окрестных насекомых. Бог ведает для каких целей.

А вот со второй было интереснее. После сотворения любой чужой хист снижал свой КПД, а твой родной, напротив, усиливался. Плохо лишь, что работало это только под крышей твоего дома. Второе — на нечисть подобное тоже подействует со знаком минус. Третье — рекомендуемый уровень применения обозначался цифрой пять.

Но после сегодняшней нервотрепки стало ясно, дальше так жить нельзя. К тому же, с какой стати писать про печать пятого уровне еще на третьем рубце? Значит, если осторожно использовать, то можно.

Я достал нож. Вот почему на всех защитных печатях надо проливать собственную кровь?

Проколотый палец я на автомате засунул в рот. А уже потом мазнул по всем стенам, потолку и полу.

— Как у жены может быть только один муж, как у собаки может быть только один хозяин, так у сего дома будет один глава. Отныне и навеки.

Это хорошо, что нынешние феминистки не слышали клятву для установления печати. Засунуть женщину и собаку в одно предложение! Честно говоря, меня самого покоробило. Но печать придумывалась во времена «Домостроя», поэтому я бы не удивился даже, окажись там «Бей бабу молотом — будет баба золотом».

Внушительная блямба повисла аккурат над дверным косяком. А на плечах появился не то, что рюкзак — словно весь дом сразу. Я от непривычки даже на колени рухнул, пытаясь втолкнуть в легкие воздух. Получилось далеко не с первого раза.

— Хозяин, это что такое⁈ — подскочил возмущенный бес.

Ага, молодец. Когда к нам в гости враг пришел, так ты молчал в тряпочку. Стоило чуток тебя в правах ущемить — так сразу вопишь.

— Печать, — сказал я, поднимаясь на ноги.