Книга Княжий человек, страница 81 – Дмитрий Билик

— Может, в этом даже есть определенный смысл, — говорил он, пока Костян мылся и одевался.

— Федор Васильевич, я был бы очень рад сплавить эту заразу, но я же не сволочь. И вам ее предлагать точно не буду.

— Понимаешь, в чем дело, Матвей. За все время существования нечисти, она очень сильно изменилась. И чем дольше живет с людьми, тем больше перенимает все человеческое. Ты сам говоришь, что у тебя живет черт, который вполне адекватный, хотя все его сородичи не особо приятные. Или другой пример, за все время существования разве твой бес остался прежним?

Я почесал макушку. Что-то было в словах соседа. Не скажу, что Григорий кардинально изменился, но нечто в его характере точно трансформировалось. Вспомнить хотя бы самоотверженность во время боя с кикиморой или как он выхаживал меня с похмелья?

— К чему вы это, Федор Васильевич?

— К каждой нечисти, как и человеку, нужен свой ключик. Один понимает только тумаки да тычки. По-другому он не будет работать. С другим необходимо напротив, ласково и нежно. Наорешь на такого — все. Пиши пропало. Ничего от путного не добьешься. Но если этот ключик найти, то человек может тебя сильно удивить.

— И нечисть, — закончил я.

— И нечисть, — подтвердил сосед.

— Допустим, я себя с Марфой неправильно веду. У меня небольшой опыт общения с женщинами, тем более такими. Но вам-то она зачем?

— Как же — симбиоз! Если у меня дома будет жить сильная нечисть, с которой можно договориться, то никакая падаль ко мне не сунется. Как ты, говоришь, та штука называлась?

— Злыдень, — ответил я.

— Злыдень — это Матвей, когда у него с девками не клеится, — услышал только последнюю фразу, вышедший из бани Костян и не преминул вставить свои пять копеек. — То есть, всегда. Пойдемте меня провожать, я уже такси вызвал.

Прощались мы тепло. Костян с Василичем даже обнялись. И это было не из-за избытка выпитого вина. Просто нам действительно было комфортно вместе. Хотя меня не покидало ощущение сюрреализма происходящего. Два обычных человека прощаются и говорят друг другу теплые слова. Вот только одному двадцати три, и он из этого мира. А другому хрен знает сколько, и он из другого.

— Ну что, пойдем знакомиться с твоей кикиморой, — сказал сосед, когда машина с Костяном скрылась во тьме.

— Она не моя. И надеюсь, что никогда не станет.

Филин в очередной раз угукнул, одобряя мое высказывание. Вот ведь растрынделся! И откуда он здесь взялся? Раньше не прилетал.

Местом притяжение моего дома была кухня. Впрочем, наверное, как и у каждого нормального человека, к которому пришли в гости. Но я тут же поставил чайник, заодно убрал остатки вина в холодильник. Надо еще перед сном стикер наклеить: «Кто возьмет бутылку, получит по наглой рыжей морде». И маркером отметку сделать с количеством вина.

Я разлил чай, причем в три чашки, разрезал торт, только теперь йогуртовый (от «Праги» уже осталась только грязная коробка из прозрачного пластика. А затем, пытаясь унять тревогу, позвал кикимору.

— Марфа…

Сосед на меня выразительно посмотрел, поэтому вместо «поди сюда», я добавил.

— … будь добра, подойди, пожалуйста, на минутку.

И кикимора появилась довольно скоро. Честно говоря, я вообще до сих пор не думал, что это хорошая идея. Все же нечисть, которая шагнула за порог ведунства и человек. Пусть невероятно старый, в смысле, опытный и очень сильный. Но человек. Не знаю, с каких пор я стал таким высокомерным. Наверное сразу, как второй рубец получил.