Книга Княжий человек, страница 46 – Дмитрий Билик

Что интересно, город Митьку не испугал. Хотя посмотрел бы я на того, кого мог ошеломить шум Выборга. Тоже мне «большое яблоко». Однако после деревеньки Большака наш городок мог показаться почти мегаполисом. Ну, вот таким хреновеньким мегаполисом.

Впрочем, и до сих пор черт все еще не привык к городу. Каждый раз, когда мы проезжали на машине мимо очередной пятиэтажки, Митька задирал голову. Что интересно, авто черт воспринял относительно спокойно, а вот здания выше двух этажей воспринимал с искренним восхищением. Без разницы, к какому периоду они относились.

Вскоре город если не закончился, то начал будто мельчать. Высокие дома уступили место скособоченным постройкам. Вот люблю за это Выборг. Идешь по центру — вроде нынешнее время, пусть и с оговорками, свернешь налево — оп, две тысячи шестой год, направо — здрасьте, начало двадцатого века. Эх, в нас бы денег вложить, да причесать, те же финны сюда валом бы валили.

Но я не только наслаждался сомнительными видами. А держал в голове, что еще может пригодиться. К примеру, по пути попался необходимый магазин, где я купил моток шерстяной нити. Правильно говорят, если рубежнику что-то нужно — весь мир выстраивается вокруг него.

Правда, не успел я обрадоваться, как тут же угодил ногой в прореху в асфальте. И слегка подвернул голеностоп. Ну да, одно дело рубежник, другое — ты, бедовый.

Наконец черт остановился возле склонившегося к земле дерева. Я всегда думал, что ивы растут у воды. Эта вполне себя хорошо чувствовала рядом с автомойкой. Митька проворно отщипнул с десяток прутьев, сделав нечто в виде веника. А затем отдал мне.

Я слегка ударил себя по руке — сомнительное удовольствие. Но судя по тому, что мы вычитали в книге, для нечисти ива будет так же приятна, как для меня крапива. Только во сто крат больнее.

— Надеюсь, что сработает, — сказал я.

— Всегда можно ножиком ей голову подкоротить, — добавил бес.

— Григорий, ты либо невнимательный, либо… очень не умный.

— Чего это я тупой? — возмутился тот.

— А для чего мы это все задумали? С ивой и рыболовной сетью?

— Ну ты там что-то говорил, но я уснул, — честно признался Гриша. — У меня всегда глаза слипаются, когда что-то интересное рассказывают.

— Она же типа вымирающий вид. В Толковой книге так сказано. И убивать ее без причины нельзя. Запрет и все такое. Воевода сделает атата. В жизни бы не подумал, если честно. Я всегда считал, что их как грязи.

— Лет тридцать назад еще так и было. В каждом большом доме, если там домового или дворового нет, эта пакость селилась, — поддакнул бес. — Да только с ними вон какая штуковина. Они же практически беззащитные перед нашим братом или рубежником. Характер, в общем, такой. При этом хист у них растет хорошо, как на дрожжах. Они постоянно на людях подпитываются. И чем семья больше, тем лучше.

— Понятно, они стали своего рода белыми носорогами, которых почти истребили.

— Вроде того, хозяин. Честно сказать, я бы сам такую ухайдокал. Ради хиста-то, а чего бы нет, а?

Я красноречиво поглядел на него, и бес тут же признал свою вину.

— Нет, я понимаю, вымирающий вид, все такое. Я же не беспредельщик какой.

— Ну, конечно, не беспредельщик. Белый и пушистый, клейма ставить негде. Короче, нечисть, слушай мою команду. Освобождаем дом Леопольда от этой пакости, и я вам устраиваю небольшой сабантуйчик.