Книга Специалист по нечисти, страница 7 – Дмитрий Билик

Рубежница открыла галерею и показала мне несколько фотографий. На первой — вывороченная с косяком дверь, на второй — разбросанные вещи в моей комнате, на третьей — кавардак на кухне.

Я хотел спросить: «Врановой приходил?», однако вместо этого задал совершенно другой вопрос.

— Значит, Наталья сообщила все-таки мой адрес?

— В этом больше нет никакой тайны, — пожала плечами Инга.

Даже это легкое движение она сделала с невероятным изяществом. Не женщина — а зефир «Шармель». Смотришь и любуешься. Остается только догадываться, сколько в этом во всем природной составляющей, а сколько хиста?

— Наталья завтра разберется со всем, дверь заменят, чтобы не привлекать ненужное внимание соседей. Ключи она позже тебе передаст. Пока я поставила там печать отвлечения.

Про печати я читал в тетради старухи. Это нечто вроде заклинания длительного пользования.

Для каждой печати нужны определенные слова и действия. Хотя та же Спешница писала, что некоторые рубежники часто придумывают новые печати. Так сказать, методом тыка. Вот только действия их не всегда предсказуемы, поэтому лучше пользоваться проверенными приемами.

— Почему вы мне помогаете, Инга? Насколько я помню, мы не друзья?

— Ты молодец, — улыбнулась рубежница.

Нет, точно хист использует. Я почувствовал, как краснею. Но при этом она не нарушала данного обещания, когда входила в дом. Поэтому все это можно было списать на женское кокетство.

— Быстро все схватываешь. Да, я делаю это не из человеколюбия и симпатии к тебе.

— А у вас есть ко мне симпатии?

Сказал и только потом понял, что сделал. Мотя! Ты чего, сейчас флиртовал? Ну-ка брось, пока ничего не оторвали. Мне почему-то думалось, что я знал, что сказал бы Григорий: «Жизнь висит на нитке, а думает о прибытке». А еще я почему-то вспомнил про Зою. С того злополучного звонка мы так и не общались.

— Есть, — мягко ответила Инга.

Она сейчас напоминала тигрицу, которая медленно подбиралась к ничего не подозревающей жертве.

— Вот только я привыкла опираться на разум, а не на чувства. Потому до сих и жива.

— Хорошо, давайте перейдем к делам.

— Давай. Ты учишься быстро и это замечательно, — не переставала улыбаться Инга. Правда, тут же посерьезнела. — Я помогаю тебе только из-за одного — мне нужно разобраться с Врановым. Мы и раньше не очень любили друг друга, но со своим спиритусом он… как говорят в этих землях: «Пошел на вы».

Я не стал разубеждать Ингу в том, что так уже очень давно не говорят. Примерно со времен всяких летописей. У нас бы сказали: «Рамсы попутал».

— И ты мне в этом поможешь. По какой-то причине он хочет тебе навредить. А может даже убить.

— Рубежник хочет убить рубежника. Я не большой специалист в отношениях между вами… точнее, нами, но мне кажется, что за подобную попытку никто по головке не погладит. Не боитесь, что я вас, как бы это сказать, сдам?

— Кому, воеводе? Так ты ему даже не присягнул. Я не хочу нагнетать, но может вполне оказаться, что Врановой действует по его наущению. Хотя я в этом сомневаюсь. Но никакого бредового сценария нельзя сбрасывать со счетов.

— А что, если мы пойдем к воеводе и расскажем про спиритуса и мою квартиру?

— Наше слово против слова Вранового. У нас нет никаких доказательств. Остатки жала, которое непонятно на что походит и вывороченный косяк? Это мог сделать кто угодно. Но если Врановой нападет на рубежника при свидетелях, а тот, защищаясь, убьет его, это будет приемлемым результатом.