Книга Специалист по нечисти, страница 20 – Дмитрий Билик

В общем, за сервис я проголосовал рублем. Пусть и дальше говорят сквозь зубы, а я лучше буду ездить в город.

К тому же, не припомню у них в ассортименте тортов. А именно его я и взял. Маленький. И не столько из-за экономии — на тот же шабаш Григория потратил больше пятидесяти тысяч и даже бровью не повел.

Просто сладкое сам не особо любил, лучше съесть кусок мяса. Получается, Федор Васильевич будет лично работать над устранением кондитерской продукции. А я не уверен, что в его возрасте полезно есть столько сладкого. Опять же, он ослаблен после злыдня.

Я оставил машину возле себя и добрался до дома военного пенсионера пешком. Тихонько зашел на территорию, прикрыв за собой калитку, и занялся самым важным — установкой печати.

Вот почему большинство магических преобразований с хистом требует твоей крови? Неужели нельзя там, не знаю, использовать грязь из-под ногтей. Либо хотя бы частичку волос. Или плюнуть, в конце-то концов. Вон, как делал Гришка. Нет, обязательно надо себе что-нибудь разрезать.

К счастью, крови понадобилось немного. Всего пять капель, чтобы соединить линии. Я уколол палец ножом и проделал необходимое, после чего торопливо произнес нужные слова.

— Кто ступит — да ногой увязнет, кто попадет — да обессилит.

И все. Я почувствовал, как сначала закололо в груди, а потом перед глазами набухла печать. Налилась светом и пропала. Только осталось понимание, что она здесь, работает.

Печать называлась просто — «Мышеловка». Название отсылало к тому, что попасть в него могло нечто невероятно мелкое. Злыдень, например. И еще печать являлась самым простым из элементов темной магии. Потому что была изначально направлена на причинение вреда. Даже «Порог на крови», пусть там ты и жертвовал частичку себя, являлся защитной печатью. И если кто в нее попадал, так это не твои проблемы.

Ладно, поздно быть моралистом и «Гринписом» среди нечисти. Уж после смерти лешачихи точно. К тому же, у меня хист такой. Я людям должен помогать, а не магическим тварям. А как уж это делать — вопрос другой. И он на моей совести. Она, кстати, сейчас молчала в тряпочку. Спала, наверное.

Чтобы злыдень попал окончательно, я даже положил две пятитысячные купюры. Подумал немного и прибавил к ним монету лунного серебра. Чтобы сработало уж точно. Злыдни, как я понял, особым умом не блещут. На это расчет и сделаем.

Я подошел к двери и громко постучал. И, не дожидаясь, открыл. Наверное, нагловато, но в последнее время застенчивый Мотя куда-то уехал. Остался лишь уверенный в себе Матвей Зорин.

— Федор Васильевич, гостей принимаете? Я за забор еще раз извиниться пришел. И не с пустыми руками.

Домик у Федора Васильевича оказался в идеальном состоянии. Нет, так-то действительно потрепанный. Однако порядок и чистота здесь царили такие, что им могло позавидовать любое хирургическое отделение.

Увидев меня, пенсионер сильно обрадовался. Единицы понимают, что старикам-то и не нужно многое — разве что чуть-чуть внимания. К примеру, Федор Васильевич был невероятным кладезем информации и всяких баек. Вот только поставил электрический чайник, разрезал торт и уже начал вспоминать историю, как они в казарме объелись просроченного шоколада.

В другой ситуации я бы с удовольствием послушал. Шутки про внезапную дефекацию в личном топе всегда ходили в тройку победителей. Однако теперь мое участие в беседе ограничивалось лишь редкими кивками. Сам же я не сводил взгляда с беленой небольшой печи.