Книга Агент, страница 64 – Сергей Ильин

Взгляд такой, будто всё вокруг, вместе с трепещущим от страха Аляпкиным, только ему и принадлежит. А за спиной — группа поддержки в виде троих таких же ушастых маргиналов, правда одетых несколько похуже. Прямо-таки король преступного мира и его преданная свита. Хотя по сути наверняка обычная гоп-компания, просто с гонором.

— Насилу догнали тебя, — с укоризной произнёс главарь шайки. — А ну-ка, скажи нам, мил человек, о чём это ты с барончиком заезжим толковал? Что поведал ему, на кого накляузничать успел сыскарю столичному?

— Отнюдь не имел таковых намерений, — немного растерянно ответил Аляпкин. — Денег я у него просил. В долг.

— В долг, говоришь? — недоверчиво скривился гоблин. — Отдавать-то как собрался? Ты ж и без того всем подряд должен, и особливо мне. Неужто запамятовал? Так мы тебе живо напомним.

Аляпкин втянул голову в плечи:

— Нет-нет, я отдам всенепременно.

— Кто бы сомневался, — недобро ощерился гоблин. — Ну так что, дал тебе сыскной денег-то?

— Немного, — как-то совсем уныло признался Аляпкин, явно сожалея, что наша с ним сделка попалась на глаза гопникам.

— Так уж и немного? Мы ж своими глазами видели, как ты бумажки по карманам распихивал. Ты что, шельмец, нагреть меня вздумал?!

— Ни коим образом, — дёрнулся от резкого окрика бывший асессор и суетливо извлёк из кармана одну из купюр. — Вот, извольте получить. Тут куда более, чем я вам задолжал.

— Остальное тоже гони, — проигнорировав протянутые ему деньги, зло прищурился гоблин и, чуть обернувшись к одному из своих подручных, скомандовал: — Гвоздь, забери у него всё, что есть.

В груди у Аляпкина, и у меня соответственно, всё заиндевело и скукожилось, когда взгляд перескочил на физиономию этого самого Гвоздя. Мерзкая, надо сказать, физиономия. От одной уже только гнусной ухмылки даже мне не по себе стало. И промеж зло прищуренных глаз сразу пулю всадить захотелось.

Кличку сей гопник, похоже, получил не только за излишнюю худощавость, но и за огромную кепку-восьмиклинку, сильно напоминавшую шляпку обивочного гвоздя. Расхлябанной походкой этот тощий и явно опасный хмырь приблизился к Аляпкину и требовательно протянул руку.

— Но как же так?! — негодование, вдруг зародившееся в душе Аполлинария Ефремовича, похоже, притупило страх перед бандитами. — Я полагаю, мы с вами в полном расчёте!

— А я полагаю, — оттопырив губу, процедил наглый главарь, — что негоже противиться моему слову. Не хочешь по-доброму, ну так мы с тебя мёртвого своё заберём. Ты и так слишком долго испытывал моё терпение. Сколько уж обещаниями кормишь, да всё впустую. Должок-то растет, а ты ещё и ерепенишься. Ой, нехорошо! Гвоздь, оформи его уже.

В руке худого гоблина появился нож.

— Постойте, не нужно! — сменив настрой и тон, запаниковал Аляпкин. — Забирайте всё, только не убивайте!

— Тебе чего за жизнь-то переживать? — глумливо усмехнулся главарь. — Ты ж пьянь подзаборная. Сдохнешь, и не вспомнит никто из дружков-то великосветских. Да и из простых некому помянуть будет. Гвоздь, чего застыл? Не медли уже.

— Да постойте же! — отпрянул Аляпкин, выставляя перед собой руки. — Я же могу быть полезен! Я вам ещё денег дам! И жить по-другому стану! Вот прямо завтра поутру! Клянусь!

— Охотно верю, — согласно покивал гоблин. А в голосе его послышалась прямо-таки вселенская печаль: — Но ты понимаешь, Аполлинарий, так уж карта нынче легла, что жизнь твоя стоит меньше, чем смерть.