Книга Кехо, страница 57 – Дмитрий Билик

— Куда теперь, мирхэ? — поинтересовался толстяк, правя парусом.

Вопрос был хороший. Воистину великолепный. Особенно учитывая бежавшего по причалу Ворона. Даже несмотря на промокшую одежду, двигался он удивительно ловко. Юти невольно вжалась в палубу, когда имперский гвардеец вытянул руку и повинуясь его воле, на пальцах заплясало пламя. Оно растекалось всё дальше и дальше, сначала будто пробуя воздух на вкус, но потом осмелев, огонь рванул вперёд, мощной струей грозя спалить паруса.

Пламя двигалось с невероятной скоростью. И вдруг нащупало невидимую преграду, пытаясь вскарабкаться через неё, обойти. И только потом, поняв безуспешность своих попыток, Ворон опустил руку, пристально глядя уплывающим беглецам вслед.

Юти догадалась, что их спасло. Стихия Огня столкнулась с Воздухом. Ерикан, свесившись через борт, вложил остатки сил в невидимый щит. Среди Воронов оказался лишь один элементи, и тот, как выяснилось, был не сильнее учителя.

Но что девочка не поняла, почему преследующий их элементи стоял неподвижно, не предпринимая попыток организовать погоню. Крикнуть подоспевшим гвардейцам, отдать распоряжения найти лодки, приказать плыть к ближайшему бригу. Тот бы догнал их в два счёта.

Вместо этого Ворон сверкал глазами, источая не злость. Вселенскую ярость. Он напоминал даже не последователя Инрада, а его самого, Проклятого бога, смертельно ранившего Аншару и убитого святой воительницей.

Причину этого поведения раскрыл хозяин корабля. Голос толстяка дрожал, как степной сухостой на сильном ветру.

— Мирхэ… — посмотрел он на Юти. — Надо возвращаться. Шторм надвигается.

Ветер лишь немного усилился, с лёгкой насмешкой брызгая свежей водой в лицо. Однако горизонт потемнел, предрекая скорые неприятности. Ловцы моллюсков, рыбаки и торговцы спешили к берегу, пытаясь докричаться друг до друга. А Юти закусила губу от волнения. Насколько она помнила, до ближайшего острова полдня пути. Прорываться через шторм на этой посудине — самоубийство. Но и возвращаться в руки к Воронам — верная смерть.

На выручку Юти пришёл Ерикан. Учитель приподнялся на локтях и произнёс сухим, чужим голосом, обращаясь к толстому человеку.

— Ты контрабандист.

В словах наставника не было вопроса. Впрочем, как и упрёка. Он смотрел на собеседника тусклым взором глубоко запавших глаз, взглядом живого мертвеца, и говорил.

— Ты возишь грузы из земель осквернённых.

— Что вы такое говорите, господин? — испугался контрабандист.

— Фелука слишком легка для морского плавания в это время года, — продолжил Ерикан. Было видно, что каждое слово ему даётся с большим трудом. — Значит, ходишь ты недалеко. На торговца непохож. Команды нет. Хотя управлять таким кораблем в одиночку непросто. Получается, ты плаваешь в Пустошь.

Юти беззвучно хватала ртом воздух. Всем известно, что земли к западу от Пределов, лежащие за Хребтом Дракона, пустынны. В них не водились привычные им звери, не летали птицы, не жили люди. Лишь осквернённые. Оттуда в цивилизованный мир пробирались твари, обезображенные проклятием Инрада. Так рассказывал отец.

Имперцы строили у немногочисленных горных проходов заставы, где обкатывали молодых егерей и воронят. Однако Хребет Дракона был так велик, что твари Скверны всё равно находили себе лазы, поднимаясь туда, где не мог пройти обычный человек. Проникали в Империю и люди, отмеченные печатью Инрада. Уловками, подкупами, хитростью. Среди солдат попадались и такие, кто уважал звонкую монету или ценный предмет выше, чем здоровье сограждан.