Книга Мастер, страница 42 – Дмитрий Билик

Шестерёнки в голове Юти заскрипели, будто прежде были ржавыми, но теперь их почистили и смазали машинным маслом. И услышанное ей очень не понравилось. Заявиться добровольно в гости к одному из самых страшных Культов Империи — секте наёмных убийц Обугленная Перчатка, которые определяли виновность своих жертв, принося Дар старому богу Теноту, было чистой воды безумием. Впрочем, Ерикан будто чувствуя, как взвинчены нервы Юти, добавил ещё кое-что.

— Надеюсь, что старый Ниир, Тергун или Живодёр живы. Помнится, с ними у меня были добрые отношения.

— А если нет, — чужим голосом, полным страха, произнесла Юти.

— Тогда нас убьют. Как ты могла заметить, сверху нас удерживает решётка на очень крепком замке, который ковали вместе с прутьями. Я знал мастера, который его делал, скажу больше, кузнец был довольно неплохим сиел. Что, как ты понимаешь, редкость. Он умер, а его чары до сих пор действуют. Снизу такой же замок, так что и его ты не вышибешь. Если что-то пойдёт не так, то нас закидают отравленными дротиками или застрелят из арбалета.

Ерикан говорил ровно, неторопливо, будто рассказывая очередную занятную историю про Конструкт, которых знал великое множество. Хотя, в какой-то мере это действительно была занятная история про столицу. Но Юти считала, что замечательно обошлась бы без неё, этого подземелья, решёток и знакомства с Обугленной Перчаткой.

Одарённая так кипела от возмущения, что даже не нашла нужных слов, чтобы обругать самовлюблённого Ерикана. Как воин, идеалу которого пыталась соответствовать, девочка понимала, что каждый день хорош для смерти и последователь Аншары внутренне должен быть готов к гибели. И она была. Осознавала, что поединок с Фарухом Победителем может окончиться весьма однозначно или Вороны в итоге обнаружат их и придётся драться. Однако добровольно положить свою голову на плаху и теперь смотреть, решит ли палач опустить топор, в представлении Юти значило издеваться над судьбой.

Поэтому когда снизу послышался шум и показался свет, девочка вся напряглась. По её худому жилистому телу пробежали мурашки, а ноги заходили ходуном. Юти оправдывала себя тем, что это отнюдь не из-за волнения или страха, просто узкий спуск (который теперь удалось разглядеть) невероятно сильно сквозило.

— Быть того не может, — среди света масляного фонаря показалось удивлённое сморщенное лицо. Причем, показалось оно где-то внизу. Крохотный старичок обернулся назад, сказал нечто на неизвестном Юти наречии, а после вновь обратился к наставнику. — Я думал, что ты давно мёртв, Ерикан.

— Ты лжёшь, Тергун, — спокойно сказал учитель. — В таком случае благодаря клятве ты бы всё почувствовал.

— Скажем так, я надеялся, что ты лишился рассудка или спился, — скривился старик. — Хорошо, пойдём. Этот мальчишка с тобой?

— Со мной, — ответил Ерикан поднимаясь на ноги.

Юти ожидала мрачного подземелья с висящими на стенах людьми, цепями, дыбами и составленными в углу вёдрами крови, однако увиденное её значительно обескуражило. Подземные комнаты амфитеатра оказались на удивление просторными и уютными. Застеленные коврами и шкурами животных, с гобеленами и даже картинами на стенах, изящной мебелью и искусными убранством, в котором угадывался тонкий вкус хозяина.

Всё это напоминало дорогой дом успешного купца, разве что недостаток окон заменяло большое количество бра и высокая люстра. Человек, названный учителем Тергуном и на поверку оказавшийся худым, вертлявым и крохотным (таким маленьким, что едва доставал Юти до плеча) передал масляный фонарь сопровождающему и залез в кресло. А Одарённая меж тем разглядела остальных спутников — всех до единого карликов.