Книга Мастер, страница 134 – Дмитрий Билик

Юти уже сама стала уставать от подробных аналогий, поэтому решила закончить долгий рассказ.

— Теперь глупый заяц, от которого ожидали, что он попадёт в капкан, но никак не загонит главного лиса, беспрепятственно выезжает из города до объявления тревоги. Если ты надеешься, что Третий Инквизитор и Вороны найдут тебя, то сомневаюсь. Мы давно свернули с главного тракта и ушли вглубь северных лесов. Даже если повезёт, им потребуется как минимум несколько недель. Итак, мы подходим к тому, с чего начали.

— Зачем мне говорить? — сверкнули гневом глаза Оливерио, а от негодования затрясся его второй подбородок. — Ты всё равно убьёшь меня.

— Да, — легко согласилась Юти. — Ты заслужил смерть. Вопрос лишь в том, какую именно.

Она подошла вплотную к Оливерио, чувствуя смрад кожного сала, резкого духа пота и, почему-то переспелой, уже отходящей к перегниванию, груши. И вместе со всем эти мерзкие по отдельности миазмы образовывали единственный аромат, по странному обстоятельству сейчас невероятно нравившийся Юти — запах страха.

— Я могла бы пытать тебя быстро. К примеру, расковырять культю или даже прижечь её. Будет очень больно, можешь поверить. И мне кажется, что ты начнёшь рассказывать всё довольно скоро. Но есть вероятность, что твоё жирное сердце не выдержит мук, а больше макового молока у меня нет.

Юти поднялась и подошла к разделочному столу. На нём лежала тушка зайца, которого она поймала несколько часов назад. Может, против лис бедное животное и действовало успешно, но когда на тропу охоты выходила Одарённая Мастер-кехо, у ушастого не было никаких шансов.

Девочка подняла уже разделанную тушку и продемонстрировала её Оливерио.

— Я приготовлю тебе мяса. Сегодня, завтра, и все те дни, пока ты ещё будешь в состоянии есть. Без воды. Ты станешь жрать столько мяса, что оно не успеет перевариться у тебя в кишках и начнёт там гнить, отравляя твоё же тело.

Юти улыбнулась, заметив панику в глазах Оливерио. Бывший миели явно знал о самом распространённом наказании в Пределах, запрещённом Империей, но ещё практикуемом в наиболее глухих местах. Девочка понимала, что для человека разума, каким являлся Зорт Фердинанд, телесное наказание невероятно страшно. Но ещё ужаснее то, что он своим умом может это представить. Вообразить, как ему придётся тяжело.

— Сначала ты захочешь пить. Так, как никогда не хотел прежде. Так твоё тело будет пытаться справиться с отравлением. Затем возникнут проблемы с сердцем. Потом твоё и без того гигантское тело начнет распухать. Живот станет как огромный надутый бычий пузырь, который для развлечения пинают мальчишки. Но твой бесценный разум останется невредимым. Ты окажешься в состоянии осознавать всё, что с тобой происходит. Каждая минута, которую ты способен ощутить, будучи заложником собственного тела, станет ужасной мукой.

Теперь пот не виднелся крохотными бисеринками на лбу Оливерио, он лил градом, едкой солью разъедая глаза бывшего миели. Оттого Зорт Фердинанд то и дело вытирал их.

— Хорошо, хорошо, давай договоримся, что если я всё скажу, то ты убьёшь меня быстро, — скороговоркой пролепетал он.

— Я не буду с тобой договариваться. Но если ты проявишь уважение ко мне, то я окажусь милостива. Только и всего.

— Что ты хочешь услышать?

— Всё. И с самого начала.