Книга Одаренный, страница 175 – Forthright

— О чем ты думаешь? – спросил он.

— Наслаждаюсь моментом. – Кимико потерла щеку. – И еще думаю, выпустит ли Дзюндзи специальную серию шоколадок, посвященную нашей свадьбе.

Квен так и прыснул.

— Вот еще что. – Пытливо покосившись на Квена, она пальцем поманила его поближе и зашептала на ухо: – Я давно хочу спросить, а сейчас, кажется, ты как раз можешь уделить мне минутку.

— Минутку, – согласился он.

— Если предполагается, что мои клятвы должны двигаться в сторону все нарастающей интимности, куда же должен прийтись мой последний поцелуй?

Квену удалось ответить ровно, сохранив внешнее спокойствие:

— На мое пламя.

Пальцы Кимико коснулись его обнаженной груди.

— А где ты его прячешь?

Его сердце заколотилось часто-часто.

— Я уверен, что ты сама найдешь, если внимательно посмотришь.

— А поиски пламени могут считаться элементом ухаживания?

— Определенно. – И раз уж разговор зашел на эту тему, он продолжил: – Мне тоже интересно. Место сегодняшнего поцелуя… кто его выбрал?

— Я сама.

В записке Кимико предупреждала его, что поцелует его в грудь, чуть повыше сердца.

Элоквент выбирал слова тщательно и аккуратно, он не хотел делать преждевременных выводов.

— В традиции это место имеет определенное значение.

Позой и всем своим уверенным видом девушка показала, что знает об этом.

— Как «пудинговая» просьба.

Такой трактовки Квен ожидал менее всего.

— В каком смысле?

— Целуя сюда, – ее пальчики снова легко коснулись его кожи, – претендент как будто обращается с довольно дерзкой просьбой. Не о поблажках или связи, не о мире или обещании. Это просьба занять место среди того, что любит избранник.

Квен накрыл ее руку своей:

— Когда ты называешь меня избранником, ты цитируешь предания?

Кимико, не отвечая, задала вопрос ему:

— А правда то, что говорится в легендах о волках и поцелуях?

— Я не волк.

— Я продолжаю думать, что мы могли бы провести эксперимент. – Поза Кимико стала более расслабленной и, скорее, дружеской. – Через несколько минут ты выйдешь, и я последую за тобой. А как только я тебя поймаю, весь мир услышит мою клятву. Но ты единственный, кто почувствует мое прикосновение.

Предвкушение заставило Квена занять более уверенную позицию.

— Согласно волчьей традиции, поцелуй не может лгать. – Кимико протянула руку и выбрала из его волос крошечные красные лепестки. – Так что, когда я это сделаю, ты узнаешь правду.

Зарычав от нетерпения, он прижался к ней лбом.

— Не заставляй меня ждать, Кимико.

Губы ее были легкими и не задержались надолго, но сказали ему правду. И, обнаружив, что его нежно любят, Элоквент Стармарк лишился дара речи. Поэтому он обратился к ней с помощью жестов, которые она особенно любила, тех, что применялись при ухаживании у собак: «Пусть звезды увидят наше свидание, поцелуй за каждый цветок, встань, и я последую за тобой».

А также едва заметный жест, означающий: «Еще, да, еще».

Кимико не только следила за этой маленькой демонстрацией, но и ответила в том же духе: «Раздели мой полет, твоя красота соперничает с рассветом, мое сердце скачет галопом». И повтор его собственной просьбы: «Еще, да, еще».

Он усмехнулся.

Она просияла.

Прозвучал удар колокола, и Кимико схватила Квена за рукав:

— Иди, чтобы я могла последовать за тобой.

Квен склонился над ее рукой, коснулся губами ее пальцев: