Книга Одаренный, страница 163 – Forthright

Лапис нахмурился:

— Не могу отрицать, что в прошлом допускал излишества, но я никогда не причинил вреда ни одной душе.

— А что значит быть сломленным? – осторожно спросил Тэмма.

— Он раб привычки, вроде наркомана, – предположил Юта.

— С тобой плохо обращались? – В голосе Плума сквозило сочувствие.

Дракон захихикал, негромко и нервозно.

— Кому нужны грустные истории? Уж лучше углубиться в исследование находящейся среди нас загадки. Что скажешь, незапечатанный мальчик? Можешь ли ты доверять такой израненной и испорченной душе, как моя?

— Конечно. Если это не причинит вам вреда.

— Наше доверие взаимно, как и согласие, – произнес Лапис. – А теперь покажи мне то, что ты показал Плуму.

Тэмма кивнул, хотя понятия не имел, что надо делать. Он вообще не был уверен, что действительно что-то сделал. Но, возможно, если он попробует начать так же, как с Плумом, то Лапис получит какой-то ключ к разгадке источника его… мерцания. Поэтому он закрыл глаза и обратил свое внимание внутрь себя, в поисках хрупкой синевы, которая отличала дракона.

Лапис замер неподвижно, но что-то было неправильно. К нему потянулся Плум, нашел его руку, приветствовал их связь.

— Взаимное доверие, – пробормотал Тэмма.

Лапис не двинулся с места.

— Лорд Моссберн. Лапис… – Тэмма не знал, как еще спросить. – Вы боитесь меня?

— Нелепость. – Но дракон съежился еще сильнее. – Боюсь, вдруг ты покажешь, что я ошибаюсь.

Тэмма представления не имел, о чем это он толкует.

— Что произойдет, если вы окажетесь правы?

— Чудо.

— Я не понимаю, чего вы от меня ждете, – сказал мальчик, коснувшись плеча дракона, а затем притянув его ближе. – Но я постараюсь.

Лапис нащупал его руку, сжал его пальцы и заговорил более оптимистичным тоном:

— Я часто бываю прав.

Тэмма рассмеялся. Там, на крыше, его тянуло к Лапису больше, чем к Хану, но тогда он был не в состоянии даже задать себе вопрос, почему было так. Теперь он вспомнил и оценил свой порыв. Что это было – инстинкт? Неужели какая-то таинственная часть его души решила, что в жизни ему нужно нечто большее, чем собака и обезьяна?

Улыбнувшись, он спросил:

— А кланы фазанов есть?

Хану удивился:

— Конечно есть. А что?

— Неважно. – Тэмма перенаправил свои блуждающие мысли. Лапис… дружелюбный, заинтересованный, любопытный… но отстраненный. Хармониус – вот кто бросил вызов одиночеству Тэммы и изгнал его. Разве вожак стаи Стармарк не сделал то же самое и для Лаписа?

По крайней мере пытался, но, должно быть, этого было недостаточно. Так что же нужно Лапису? И в момент ошеломляющей ясности Тэмма сумел увидеть вещи под другим углом. У него не было никакого права так высоко себя ценить, но все же он был уверен в своей правоте. Его тянуло к Лапису, потому что дракон в нем нуждался. Отчаянно.

Поэтому под успокаивающее, тихое пение Юты и ободряющее бормотание Плума Тэмма неуловимым и неосязаемым образом потянулся к Лапису и был встречен на полпути. Это было доверие, и он постарался ответить взаимностью. Не на словах, а на ощущениях. Примерно как принять позу помощи или протянуть открытую ладонь.

Лапис издал странный звук – как будто икнул.

Хану одной рукой приобнял их обоих, напевая глубоким грудным голосом.

А Тэмма по шажочку нащупывал способы удержать Лаписа рядом. Омытый его синевой, он изо всех сил старался согреть то, что было холодным, смягчить то, что было жестким и ломким, залечить каждую трещину и разрыв. Душа дракона шептала ему о тоске и о благоговении. Здесь была преданность и был надлом, были колебания и надежда. Тэмма находил клочья и придавал им форму, смягчая горе и укрепляя остававшуюся храбрость.