Книга Несравненный, страница 23 – Forthright

— Не могу сказать, что у меня есть собственные планы.

— Очень мило. А как насчет того, чтобы поучаствовать в моих?

— В чем?

— В моих планах на тебя. – В глазах Салали появился безумный блеск. – Пойдем со мной. Я покажу тебе хорошее место. Там мы сможем делать хорошие вещи.

— Ты опять меня дразнишь?

— Пуще, чем в прошлый раз, – улыбнулся амарант. – Ты уже решил, будешь ли мне доверять? Во что бы то ни стало, любыми средствами расследуй это дело по своему усмотрению.

Разрешение.

Этот амарант действительно знал больше, чем следовало.

Сделав рукой жест, означавший просьбу о секретности, Тэмма шепотом спросил:

— А ты знаешь, что голубой бывает разным? Это самый капризный цвет.

Салали закатил глаза, указывая на Гента:

— Нашел кому рассказывать.

Издав резкий крик, голубая сойка забила крыльями и чуть не сорвала с Салали шляпу. Белка ухватилась за поля обеими руками.

— Это то, что ты видишь, Тэмма Субару? – спросил Салали. – Я капризно-голубой?

У Тэммы все лучше получалось выражать увиденное словами. Он помогал другим понять разницу между тем, что он видел, и тем, что это значило для них. Поэтому он осмелился спросить:

— Как давно вы дружите?

Салали посерьезнел:

— Давно. Более чем давно.

— Вот почему. – Тэмма несколько мгновений разглядывал птицу, а потом улыбнулся. – Голубизна Гента стала частью тебя, а ему передался твой оттенок. Могу я задать личный вопрос?

— Валяй.

— Твое пламя красновато-пурпурное? – Выражение лица белки послужило ответом, и Тэмма кивнул. – У соратников цвета обычно смешиваются, создавая новый. Но у давних друзей происходит обмен. Как будто каждый – то, о чем другой больше всего думает.

— Ты не первый, кто это заметил, – мягко сказал Салали.

Словно уже знал.

Тэмма поправил очки, пытаясь понять. Неужели все это время ответы находились здесь, в анклаве Гардов? Ни у одного из кланов не было сведений о таких, как он. Но… Да. Салали ведь сказал, что не принадлежит ни к какому клану.

— Ты знаешь о моем секрете?

— Первое правило хранения секретов – не позволять никому узнать, что у тебя есть секрет.

Это прозвучало отчасти как насмешка, но отчасти – как подтверждение.

Салали небрежно спросил:

— Кто видит невидимое в цвете?

— Только я.

— Неправда.

Тэмма не мог в это поверить. Наконец-то!

— Ты знаешь, кто я? Здесь есть еще такие же, как я?

— Не здесь. – Салали поднял палец. – Пока не здесь. Но она уже в пути.

Людям казалось, что Лиля не понимает, что они с братом разные. Глупое убеждение, но верное.

Они с Кирие всегда были вместе. Родились в один день и делили между собой молоко ее матери. У них была общая кроватка, потом спальня. Домашние животные. Планы. Книги. Печенье. Братья и сестры. Секреты. Даже общие родители.

А еще был Гинкго. Он принадлежал им обоим. Не по-родительски, потому что Гинкго не умел соблюдать правила, следить за манерами, выдерживать время отхода ко сну и уважать границы. Но по-своему, потому что он умел держать за руки, строить рожицы, совершать полуночные вылазки и участвовать в приключениях. А это самое главное.

Гинкго погладил ее по макушке:

— О чем-то задумалась?

— О тебе, – ответила Лиля.

— Ах вот откуда у тебя на лице улыбка.

Конечно же, теперь у нее на лице появилась улыбка.

Он кашлянул и сказал: