Книга Несравненный, страница 18 – Forthright

— Твой дом дальше, чем брат позволяет мне уходить. – Зиса поцеловал его в щеку. – Приходи еще, и я составлю тебе хорошую компанию.

— Обязательно. – Повернувшись в объятиях Зисы, он обхватил дерево за талию одной рукой. – Но будет еще более интересная компания. Я видел расписание. Тебя назначили чьей-то хижиной.

— Правда?

— Да, в таблице у Мерла так и сказано: «Хижина: Зиса».

Дерево посмотрело на своего близнеца, восторженно улыбаясь, так что на лице проступили ямочки.

— Слышишь, брат? Я – хижина!

— Я понимаю, почему Арджент Меттлбрайт так обеспокоен. – Ваасейаа погладил маленького Грегора по кудрявой головке. – Он попросил вежливо. Разве мы могли отказаться?

— Ты знаешь, что у нас уже есть компания? – жеманно спросил Зиса. – Внутри дракон. Он прекрасен.

Микото осторожно достал Нобла из кармана:

— Ты всех считаешь прекрасными.

— Жизнь прекрасна. – Ослабив объятия, чтобы взять щенка обеими руками, Зиса воскликнул: – Да он не больше эфемеры! Как его зовут?

— Нобл.

Зиса хихикнул:

— Как Юлин вас различает?

Микото улыбнулся, пожал плечами и… расслабился. Он ожидал привычных соболезнований, но дядя и Зиса были просто рады, что он захотел прийти. Может быть, у Сородичей деревьев так было всегда. Наверно, именно поэтому Микото так нравилось приходить сюда. Они всегда жили настоящим, всегда были рады разделить его с ним.

Дядя указал на место у себя под боком, и Микото сел рядом.

— Я знаю эту одежду. – Пальцы Ваасейаа легонько погладили ткань жилета. – Он тяжелый?

Микото кивнул, потом передумал и покачал головой. Дядя наверняка знал, что у него пять наставников, да и сам Микото устал это объяснять. Тогда он спросил:

— Ты знал их всех?

— Старост? Да.

— Они, должно быть, смотрели на тебя снизу вверх.

— Нет, – сказал Ваасейаа. – Не все. И не всегда.

Микото не мог этого представить. Ваасейаа был добр, мудр и щедр.

— Некоторые боялись меня. Некоторые были во мне разочарованы.

— Почему?

Дядя отвел взгляд:

— Думаю… они бы использовали мои годы по-другому. Вместо того чтобы увидеть меня, они видели то, чем я мог бы стать. Или чем они могли бы стать, если бы можно было поменяться местами.

— Они завидовали тебе?

— Не совсем. Они завидовали части, но не целому. – Ваасейаа слабо улыбнулся. – Некоторые из них встречались со мной в те времена, когда я был несчастен. Иногда мне бывает грустно. Ты понимаешь.

Микото понимал.

— Некоторые из них лучше ладили с Блеском, чем со мной. Или… с нами. – Его теплый взгляд остановился на близнеце, который тихонько болтал с Ноблом. – Не все понимают. И принимают.

— Мне всегда было с тобой проще, чем с Блеском.

Это прозвучало смело. Микото пригнул голову.

— Да. – Ваасейаа похлопал его по руке. – Но Блеск любит тебя.

Он фыркнул.

— Это правда. Он подарил тебе Нобла, потому что знал, что тебе грустно. Щенки – его ответ на скорбь.

— Он когда-нибудь дарил тебе щенка?

— Много, много раз.

Распустив конец своей косы, Ваасейаа вручил его Микото.

У Микото перехватило дыхание и заныло в горле. Так дядя всегда утешал его, на что бы он ни жаловался – на сестер, которые пытались им помыкать, или на ушибы. А пару раз и тогда, когда он признавался, что у него разбито сердце. Микото никогда не был плаксивым, но… это не значит, что он никогда не искал утешения. Или не знал, где его найти.