Онлайн книга «Обречённые жить»
|
Тут я схватил Хаски за шкирку и прошипел ему прям в ухо, — это я, сука, разрешаю морякам пороть своих ребят, даже Захара, просто чтобы не пришлось это делать самому! А теперь пошли вон, засранцы! Близнецы спешно поползли на палубу. Мне стало стыдно, ещё и Захар принялся изводить ехидными подначками. Такая я, значит, бронелобая тварь, что совсем не понимаю, с кем нужно так обращаться, а с кем ни в коем случае. Заметил уже особое отношение ребят к курносым менестрелям — ладно, учтём. Потом как-нибудь, а пока пора бы нам вспомнить, что мы немножечко на вахте. Болтали ж прям на рангоуте, пока руки делали рутинную работу… ага, за себя и за гуманистов — они как вцепились в рею, так и лежали, стараясь не шевелиться, только, не понять как, умудрялись языками молоть. Но с другой стороны работа успокаивает, мобилизует. У нас даже стало что-то получаться. Я почти обрёл душевный покой, но, видно, так уж в тот денёк сошлись звёзды. * * * Если наказания мы не оспаривали, с поощрениями всё обстояло намного сложнее. Мы искренне считали, что кроме нас никто не может поощрять наших зверёнышей. В конце концов, только мы знаем, что им действительно нужно! И никто не должен к ним даже приближаться! Тем более к моему Захару!!! Помнится, я сразу подумал, что Билли Бонс — не самое удачное имя для пиратского персонажа. Я так много хотел ему сказать… что нарушать приказ Командора ладно, в смысле не смертельно, то есть не сразу… если не при мальчишках, и если не вовлекать в это дело других, например, Захара… что алкоголь — вообще яд, а предложить выпивку ребёнку — покушение на убийство, на его свободу… Но я тупо и молча смотрел, как из его сонной артерии фонтаном хлещет на палубу кровь. В сознании на фоне полного Захаркиного охреневания веселилась мыслишка, что это карма — и этого Бонса сгубили ром с кровопотерей. Захар больше попутал от того, как легко я смахнул его с руля. — Молодцы, парни, на, малыш, подкрепись, — сказал моряк напоследок, отстёгивая с пояса флягу. Это были последние слова мистера Бонса, которые Захар разобрал в полном разуме, дальше сознание опустело, пацан ощутил лишь абсолютное, мёртвое спокойствие, а его тело само выхватило кортик… Вот что имел ввиду Командор! — подумали мы уже вместе, немного потом… Я ни в коем случае не винил Руду, ведь это не было сделано только по его приказу, или под его воздействием. Это сделал я сам по своему глубокому убеждению именно так, как считал нужным. Просто некоторые мысли я перестал облекать в слова, формулируя сразу, в действии. А раз так, нефиг пересаливать сцену драматизмом. — Падаль за борт, продолжить работы, — спокойно скомандовал мальчишкам Захар, вернув себе контроль. Он тоже ничего не собирался объяснять словами, слишком уважал братцев. Ребята всё поняли правильно, особенно то, что их никто даже не пытался «успокаивать» в абсолютной в них уверенности. У нас так никогда и не поинтересовались, зачем я это сотворил. Даже Командор, хотя, наверное, тем более Командор. Ведь именно этого он хотел, не так ли? * * * В тот день на мостике дядя Грегори словно озверел — тростью доказывал себе, что никого не боится и ничего не прощает. А я молчал, глядя в палубу, терпеливо дожидаясь малейшего намёка на неслужебную реплику. Я его аж умолял мысленно: «Ну, пожалуйста, прикажи поднять глаза! Ну, что тебе стоит»? Так и не дождался, наверное, к счастью — он всё-таки неплохой дядька. Тогда мне вполне хватило Билли Бонса. К тому же… блин, Руда оказался настоящим Командором, то есть редкой сволочью! Мы приползли к нему за проклятой подзарядкой. И убедились, что ползаем в капкаюту не за отдыхом, не за умением каким-то особенным, а, как собачки, за разрешением! Точно, как пёсики, которым вбитый рефлекс не позволяет обоссать хозяйский ковёр!!! |