Книга Обречённые жить, страница 11 – Виктор Стогнев

К нам неспешно, сгибаясь под тяжестью ведра явно не с компотом, приблизился ладно скроенный светловолосый, большеглазый мальчуган немногим, может, старше Захара. Аккуратно вылили содержимое ведра в клюз, Заки аж не поверил такой деликатности. И задумчиво изрёк по-русски, — чужой труд нужно уважать, правда?

Я смог только кивнуть. Чувствовал себя Штирлицем в последние майские дни — кругом все свои!

— Как служится, боец? Не обижают? — благодушно продолжил пацан, — тебя, кстати, как на том свете звали?

— Неждан, — отвечаю провокатору.

— Здорово, а я Лют. Тебе привет от Руды, — уже уходя бросил он через плечо, — теперь вы в наших любимчиках. Общий приказ — искать и спасать своих.

Ага, только гвоздик вытащим. Спрятал секретное оружие за щеку и сменил Захара, он решил, что сон я там или дух, а отдуваться за двоих ему надоело. Повторяю его простые движения и незаметно зыркаю по сторонам. Смотрю, мальчишка, что сверзился с вант немного пришёл в себя, а к нему подручный Коняги Мул Колин подходит, хватает за ворот и толкает к кубрику. Парень явно сам прорвался на палубу, и кубрик точно не был его целью — бессильно мотает головой и лепечет: «Нет, нет»! К ним подошёл третий мальчуган, что-то горячо заговорил, Мул небрежно ударил его в лицо, мальчишка растянулся на палубе. Послышались смешки. Ну, так сейчас будет ещё веселей!

— Эй, парнокопытный, — подал Захар звонкий голосок, — спорим, я тебя одним плевком убью?

— Спорим, — согласился Мул, — а не убьёшь — не выйдешь из кубрика, пока не сдохнешь.

Мой пацан бесстрашно приблизился к верзиле — ему интересней намного больше, чем страшно. Мул разглядывал нас с профессиональной брезгливостью энтомолога. Хорошо, что смотрел сверху вниз, но уж слишком у него расставлены глаза.

— Мул, и ты позволишь Дристуну плюнуть себе в рожу? — весело удивился Чарли Ёршик. Мул чуть повернулся — то, что надо. Наш язык — это довольно-таки сильная мышца, а дуть в железку глупо, разве что грамотно создать разницу давлений. В физике окружающие не разбирались, оттого и не поняли, почему Мул с утробным воем облапил рожу, а из-под его пальцев хлынула кровь. Он упал на колени, завывая.

— А ты мне не поверил, одноглазый! — Захар принялся куражиться — с размаху пнул его в нос, тот опрокинулся на спину.

Заботливо нагнулся над Колином, будто разглядывая рану, резко выдернул кривой гвоздь и спрятал за щеку.

— Ползи в кубрик, чмо, и больше не попадайся мне на глаза, — вынес он вердикт поверженному гиганту. Тот не стал заставлять себя уговаривать, хлеща из пробитой глазницы кровью, на карачках поспешил к новому месту службы.

— Теперь до конца вахты дежурства по кубрику отменяются! — с вызовом глядя Коняге в глаза, заявил Ёршик. — Билли, ваш дружок запакостил палубу, как думаешь, кто должен прибраться?

С Мулом у Коняги было несомненное превосходство в силах перед всей Ершовской шайкой. Даже его покорные, забитые «любимчики» по мановению вожака бросились бы в драку. Но Мул сам стал любимчиком, да и с Дристуном нужно было держать ухо востро, коль его акулы не едят и он вон как ловко плюётся. Коняга властно указал пока ещё своим холуям на пятна крови. Трое бросились скоблить осмоление палубы, а двое молча подошли к Ершу, одними взглядами задав такой важный для них вопрос. Тот пожал плечами — попытайтесь быть людьми.