Книга Джонни и «Зов предков», страница 5 – Виктор Стогнев

Джонни перестала нравиться нормальная жизнь, вернее его место в ней. В стае у него всегда было высокое положение по ловкости и по заслугам. Газет Джонни не читал, но рекламы на глаза попадалось много, сугубо по роду занятий. Он узнал, что есть армия, может, попытать удачу там? Где не будет всех этих сволочей. Туда можно записаться, но каким образом, он понятия не имел. Вообще-то, есть, у кого спросить, но очень уж не хочется. Хотя… сегодня же банный день! И раз уж он решил идти в армию и не знает, как это сделать иначе, кое-кому напоследок можно «указать» место. Джон с удовольствием принялся за рассмотрение кандидатур. Так — Сэм отпадает, Че-на всегда высокомерная сволочь, не только с ним, Ро-гу просто дурак… Джон, перебирая варианты, оттягивал принятие уже принятого решения. Конечно же, господин Та-ню, спортсмен и красавец. И не завидовал Джон вовсе, вообще плевать. Вот это, видимо, и бесило красавчика — кто-то смеет не восхищаться им, признавая своё ничтожество. И кто? Мусорщик! Уж как он старался — и глядел презрительно, и цедил сквозь зубы, плату всегда кидал под ноги, тьфу! А Джону пофиг. Но раз уж всё так удачно складывается, и в армию он собрался, и пора идти выносить баки этой сволочи…

— По-твоему, я обязан торчать у калитки целых две минуты в ожидании твоего визита? Ты представляешь, сколько стоит моё время? Ну, что молчишь? — процедил господин Та-ню, нависая над склонённой головой Джонни, — я жду ответа!

Джон медленно поднял лицо, лучась счастливейшей из своих улыбок.

— Да ты обкурился, грязная скотина! — хотел заорать господин Та-ню, но получилось лишь. — Да ты э-э-э,…, - Джонни с особым удовольствием нанёс удар щёпотью в селезёнку. По рёбрышкам, по плавающим, — аж зажмурился Джон. В промежность, так — не падать! Придержать и резко на себя, так, чтоб носиком в лоб — вот он меня первый клюнул — наслаждался парень — и ещё раз — и ещё!

— Это не со мной, этого не может быть, — подумал красавец, теряя сознание.

— Теперь можешь падать, — разрешил Джон, и ботинками разбил морду, чтоб долго не опознали. Калечить не стал, но место указал. Перевернул мусорный бак, вывалив содержимое на лужайку, и надел его на господина, как презерватив. В два пинка нахлобучил до упора, хмыкнув, поднатужился и воздвиг-таки сей памятник снобизму. Значит бак, а в него, типа, господин воткнулся по пояс, руки по швам, да так раком и застыл.

И не сказать, что Джон собой гордился. Присел в сторонке на поребрик в ожидании полиции, грустно размышляя о вездесущем западле. Увлёкся модерном и не заметил, что господин Та-ню обоссался. Ну, кто бы мог подумать, что спортсмен, краса нации…. Вот как он теперь поедет и как ему людям в глаза смотреть? Джонни был далёк от пафоса художников, хотя имел на него определённые основания. У бровки притормозила машина, щёлкнул затвор фотоаппарата. Потом ещё, только со вспышкой, и ещё… Джонни в кадр не попадал, да и не стремился. Зачем? Ему достаточно чувства воплощения замысла, завершенности, ну и народного признания — копы так ржали, что даже совсем не били.

— Что, Джонни, банный день? — спросил патрульный, — за что ты его так? Не заплатил?

— Просто достал, — взрыв хохота, и острота, — страшно подумать, что ты сотворишь, если тебя достанут непросто!