Книга Джонни и «Зов предков», страница 11 – Виктор Стогнев

— А что они значат? — Джону было очень интересно.

— Понятия не имею, — смутился Ха-рис, — у моего бати на ферме волкодавы, вот так он их обозвал. Я и подумал — что годится для тех зверей, пойдёт и для этих.

Порой просто приходилось разговаривать, они ж начали стрелять из настоящих винтовок настоящими патронами! Тут уж дикарём оказался Джонни, фермерские сынки стрелять научились раньше, чем говорить. Он даже подозревал, что многие парни вообще что-то говорить начали только в учебке, а стреляли прям с рождения. Но это на полигоне, а в развалинах другое дело. И гранатами Джонни мог жонглировать и закинуть что угодно куда попало. Например, некоторые несознательные забывали тушить окурки, так Джон никогда не ленился нагнуться за бычком, чтоб забросить его неряхе за шиворот. А уж в дротики с ним никто и не связывался. Только у Джоша не хуже получалось с ножом.

Ещё через месяц ребят разбили на учебные отделения. Бегать среди развалин, драться, стрелять и швырять гранаты приходилось по заданному группе тактическому замыслу. Индивидуальными остались лишь тренировки с ножом, и вскоре понятие «нож» расширилось до всего, что может попасть под руку. Тактические занятии сводились всегда к одному сценарию — к эвакуации раненного. Что раненного положено добить и продолжать выполнять задание, инструкторы понимать не хотели. Вообще-то они отрабатывали и захват зданий, и скрытное проникновение, что Джону было особенно близко. Учились правильно организовать оборону, выбрать позиции, немного минировали… Но каждый Божий день они кого-то тащили «к своим». Лишь однажды инструктор прокомментировал вслух, — Так меня долго… принести сюда… Ребята в своих отделениях уже сдружились и откровенно обменивались мнениями. Часто спорили, но в данном случае были единодушны — укурок просто обдолбался. Заблуждались они недолго, до конца обучения. Всего-то через месяц, то есть через полгода обучения, они впервые удостоились чести лицезреть начальника школы.

На обычном утреннем общешкольном построении старший офицер рявкнул обычные «равняйсь, смирно» и, повернувшись к незнакомому офицеру, так ему и сказал, — Господин начальник школы, личный состав в комплекте и готовности, дежурный лейтенант Ха-рис.

Высокий седой мужик в белоснежном мундире и с достоинством на немного лошадином лице кивнул лейтёхе, буркнув, — вольно.

— Вольно, — обрадовал Ха-рис собравшихся, как глухих.

А господин начальник звучным, хорошо поставленным голосом обратился к курсантам:

— Парни, только не смейтесь, пожалуйста, но вас забирают в армию…

* * *

Парни и не думали смеяться. Ребята своим отделением сидели на траве молчаливым кружком, потрясённо переваривая новости. Настолько задумались, что с досадной задержкой заметили появление самого грозного их инструктора Цербера. Ребята лихо подскочили в положение смирно и обглодали начальство преданными глазами.

— Бросьте, парни, — неожиданно просто улыбнувшись, сказал Цербер лишь с легким акцентом, — Вам не надо так стоять перед враги. Присядем?

И уселся на траву, как курсант. Парни осторожно расположились на прежних местах, не сводя с него подозрительных глаз. Он сказал врагом? Ну, другом его, конечно, не назовёшь, но ничего ж личного?

— Успокойтесь, я не буду вас убивать. Не прямо сейчас… Такия выступила в войну, и вас убьют там… Да, там всех вас убьют другие этары.