Книга Руны везде, страница 88 – Виктор Стогнев

После столкновения с «тиграми» занялись «панцирями». Чёрт бы побрал дивизию «рысь-2» и их командиров, снова полезли вперёд! Нет бы отошли, постояли бы в сторонке, нам совсем не нужно приближаться к таким целям, чтобы пробить навылет.

Но им тоже надо повоевать! Закрывали нам обзор, мельтешили в прицелах и теряли машины! Прям повесил бы офицеров на пушечных стволах! За яйца! Но командиры побежали же первые что-то кому-то доказывать, сунули бошки на отстрел, и не факт, что их бы послушали, реши они придержать своих ребят.

Танковая атака в этом смысле похожа на кавалерийскую лаву. Тоже нет сил сдержать наступательный порыв войск. Взрослые, вроде, мужики, а звереют в бою, прям как дети малые!

Пришлось нам ехать к противнику, а это ненужный расход дорогого моторесурса и неприятнейший грохот вражеских снарядов на броне — придётся обновлять покраску!

Приехали, значит, и за пару минут всё прекратили. Догонять ушедшие ранее «тигры» уже не было смысла. Из-за «панцирей» отошли от места первого столкновения, а возвращаться не хотелось. Махнул рукой — пусть другие занимаются, в штабе знают координаты и результаты встречи, пошлют кого-нибудь, а у нас и тут полно забот. Командую на общей волне:

— Зачистка, всех под ноль. Приступили, ребята.

Взяли автоматы, гранаты и вылезли из танков добивать вражеские экипажи. Зверство, конечно, но я ведь в определённом смысле и есть лютый зверь. У рыси на войне пленных не бывает, и боярин всегда может отдать такой приказ. Некогда нам с пленными.

Если такие приказы будут отдавать простые москвичи, возможны возражения, только боярам с дисковым автоматом возражать нет желающих. Командиры «рысь-2» наблюдали за нашими действиями, без комментариев глядя из люков.

Рыси и я озверели, маги усилили подавление. Парни осторожно и организованно осматривают подбитые танки неприятеля — возможно сопротивление. Однако европейцы пытаются незаметно уползти по-пластунски, гремят автоматы. А чтоб не прятались между траками или в машинах, под танками и в башнях взрываются осколочные гранаты.

Некоторые враги встали с поднятыми руками, трясутся, смотрят заискивающе. Подхожу вальяжно. Пацаны не любят стрелять в безоружных, запуганных европейцев.

Я же всегда вспоминаю тех, кто плакал у горящих «панцирей» после поражения, а часом раньше мне по рации докладывали об их художествах в мирных сёлах. Душевно улыбаюсь своей страшной рожей новеньким, навожу ствол и давлю на гашетку.

— Трах-тах-тах, — и эти европейские мрази находят в Гардарике покой навсегда.

Другие придурки после первых расстрелов стоят и на что-то надеются! Темна ж ты, мать человеческая природа. Мои парни на таких старательно не смотрят, обходят, как заразных, а я меняю диск и шагаю к следующим.

Я с боярами занимались только такими, сильно желающими в плен, европейцами. Нафига они нам, спрашивается? Эти враги и так не будут больше воевать, только сэкономим много времени и ресурсов.

Разобрался с последней группой, подбегает старлей Слава Дальний и говорит:

— Зачистка окончена!

— Тогда по машинам, — сказал я.

— Слушаю! — ответил Слава и убежал.

Парень давно считался Павликом Зиминым заместителем, его я наметил вместо Паши. Пока считается исполняющим обязанности, смотрю на него. Танкист, вроде, отменный, опытный военный маг.