Книга Руны везде, страница 73 – Виктор Стогнев

Только я своей властью отменил все обязательные занятия, дал парням отдохнуть. Просто чувствовал уже. Начальство подумает, что раз уж мы всё равно воюем, так какая нам разница, где ночевать. А бронежилеты и без нас выдадут.

Как в воду глядел! После очередного эпизода велели сидеть на месте, воевать и ждать приказа. Мы попали в поле зрения штабов, и те сразу принялись нас применять во все тяжкие.

Ночью пришёл за нами поезд, на метро проехали к новой дислокации. Задача участие в контрударе. Мы уже опытные, сможем взаимодействовать с танками.

Парни в машинах попались незнакомые, но хоть и обычные люди, точно не новички. С ними именно взаимодействовали, мы их прикрывали от гранатомётов и за их стальными тушами прятались, а они поражали вражеские танки и стреляли по заявкам — в основном били по окнам.

Снова наказывали европейца за пренебрежение и дерзость. Слишком он увлёкся и глубоко вклинился в нашу оборону, так его отрезали. Хотя целью атаки и были резервы врага, окружённые тоже прожили недолго. С утра отбивали их отчаянные нападения.

Ночью нас сменила обычная пехота, и нам разрешили ехать в Центр мыться и отсыпаться. А как стемнело, новый приказ…

Повидал скандинавских стрелков, даже пообщался с настоящим шведским бароном, их командиром и заодно властелином. Он к тому, что я тот самый Артём Большов, отнёсся без эмоций. Ну, подумаешь, я кого-то убил на дуэлях, он тут только этим и занимается, убивает европейцев.

Да, барон считает себя тоже европейцем, а русских дикарями, но он разочарован в Европе — та просто хочет ограбить северные народы и его лично. Вот он тут лично воюет за варварскую Москву потому, что не хочет этого. И русские варвары неплохо платят за европейскую голову, он уже хорошо заработал. Шведский барон, конечно, серьёзный маг и многое понимает, но северяне, как всегда, кратки и суховаты.

Видел и восточные дивизии. Кто живой вырвался в Москву, тому предложили на выбор — возвращаться с заработком к себе или остаться и заработать ещё по повышенной ставке, ведь они считаются уже опытными бойцами.

Большинство уехало, а я разговаривал только с офицерами тех, кто остался. Рядом с ними уже не стоят заградотряды, русское командование не делает большой разницы между ними и своими войсками.

А зря! Свои же все поголовно мечтают о победе, о конце войны, а они стали настоящими воинами, для них война заканчивается только вместе с жизнью. Они говорят, что сначала война приходит к человеку, с некоторыми она остаётся навсегда, и такие люди всегда находят новые войны. Офицеры в тех дивизиях очень эмоциональны, их сравнения, как всегда, красочны и цветасты.

А я где-то посредине и вообще дальтоник. Для меня существует лишь два цвета, чёрное и белое, свои и чужие, и до конца своей войны я тоже не мечтаю дожить, просто стараюсь об этом не думать.

Забавно, что чужие командиры часто просят нанести руны на пластины недавно полученных бронежилетов, и я, усмехаясь, всегда иду навстречу. Всё это кажется мне смешным.

Важно лишь то, что мне исполнилось двадцать, и я воюю в родном городе. В вересне противник из пушек разрушил итальянскую крепость, известную как Кремль, и оповестил об этом весь мир. А я под землёй встретил врагов и всех убил. Сдирал когтями кожу с вражьих морд. Первый раз в Москве.