Книга Руны везде, страница 122 – Виктор Стогнев

Однако вскоре выяснилось, что усиление тотемных бонусов имеет схожую природу с тем, когда парни участвуют в нанесении рун. Они как бы усиливают меня, а я направляю.

Сразу парни взялись за тотемные воздействия, и я всё-таки принял участие. Повторюсь, пацаны у меня суровые и простые — применяют всё, чем обладают, воздействуют на волю, создают фантомов, стараются заехать по морде.

Плюс мероприятия эти заинтересовали рейдовую пехоту. В результате дрался я с опытными магами, усиленными озверевшими росомахами, горностаями, волками и берами под рысьим подавлением, ну и озверевшие тотемные рыси среди противников. Очень получалось увлекательно!

Я почти забыл про утренник, так в субботу на ужине Тимоша сказал, что ночевать мне лучше в Корпусе, всё равно у меня техническая замена, и новую девушку задержали. В воскресенье за завтраком он напомнил ещё раз и сообщил, что машину для меня вызвали, уже ждёт на служебной парковке.

В «москвиче» на этот раз, кроме Валеры с автоматом, сидел Гена Гудков. Только я хлопнул дверцей, машина тронулась, о назначении меня не спросили.

Проехали на восточную окраину, детский дом расположили в трёхэтажном здании с парком, огороженном фигурным кованым забором. Проезд в ворота перегораживал бронетранспортёр, направив на посетителей стволы пулемётов.

Шофёр остановился, пассажиры вышли из машины. Валера демонстративно повесил автомат за ремень и убрал на спину. Машину поставили у обочины, у меня и Валеры дотошно проверили документы, держа под прицелом автоматчиков.

А Гене Гудкову незнакомый капитан чётко доложил, что объект проверили, периметр охраняется, подозрительной активности не выявлено. Геннадий сказал, что это хорошо и потребовал провожатого.

Валера уселся обратно в машину, я и Гена пошли с подтянутым старшим лейтенантом. Тот провёл нас в дом ещё через два поста охраны, и мы вместе поднялись на второй этаж. Зашли в двери с табличкой «учительская».

В довольно большой комнате сидели три учёного вида дамы, к одной из них, в очках, мы подошли и поздоровались. Гена сказал, что я тот самый боярин Большов, и жду её распоряжений.

Дама, глядя мне прямо в лицо с пересаженной кожей, сказала, что таким меня и представляла, встала и велела идти за собой. На том же этаже мы прошли за ней по коридору, свернули в другое крыло и подошли к дверям, за которыми что-то вразнобой старательно орали детскими голосами под пианино. Ноты ребята, видимо, ещё не проходили.

Дама в очках попросила нас подождать и зашла внутрь. Гена посоветовал снять шинель и шапку и дать пока ему подержать. Ребятки доорали песню, и послышался взволнованный женский голос — в слова я не вслушивался.

Минут через десять выскочила дама в очках, схватила меня за руку и потащила показывать детям. Я зашёл в просторный зал. С одной стороны на возвышении организованно стояли ребята десяти-одиннадцати лет, наверное, хор, рядом с ними я заметил пианино и даму в возрасте на табуретке.

У трёх стенок сидели на стульчиках детки до шести лет, а в центре я опознал наряженную ёлку и новогодних персонажей — Новый Год, Снегурочку и злого Деда Мороза. Настала тишина, детки открыли рты и вытаращили глазёнки на мою персону. Незнакомый длинноволосый мужчина в сером свитере чуть в стороне навёл на меня фотоаппарат и щёлкал затвором.