Книга Руны в глазах, страница 8 – Виктор Стогнев

Из рысей я был один, так их и не делили, а по шесть волков, беров и кабанов разделили по-братски. Бояре мои все оказались в одной кучке и за компанию забрали Пашу Зимина, так им сильнейшие тотемные с лидерами кланов. Славе Скорых как не-магу тоже досталось по два сильных воина кланов, ну а я и сам тотемный — мне мой экипаж и всех остальных.

В батальоне 11 опытных магов, 10 новичков, 18 тотемных воинов, если без меня, 160 прислала дружина, 55 Славиных вояк, 30 бывалых танкистов и 100 выпускника из Центра, итого 384 человека, или 96 экипажей…

Блин! Как в компьютерной стратегии: «Ваше войско увеличилось»! А без лирики получилось три стрелковые роты по 128 бойцов. Командиры: я, Паша Зимин и Слава Скорых.

В принципе те же танковые роты с некоторыми изменениями. Так Вячеслава я всё равно собираюсь забрать обратно в Центр, поэтому он получил в основном варианте только опытных магов, а новички стажировались у меня.

Потом дружина выделила экипажи лично мне, и никому я ребят отдавать не собирался, а Славины танкисты привыкли к нему, и вообще их отношение к командиру отдавало мистикой.

Ещё при формировании стрелкового варианта я строго проследил, чтоб не дробились экипажи. Ребятам я заявил, что комплектовать команды не будет времени, поэтому при потере одного бойца весь экипаж останется в пехоте до конца фронтовой стажировки. Чтоб знали, что позволив себя ранить или убить, они подведут всех.

На этом командовать особым танковым батальоном я пока закончил и командиром стрелковой роты попал в подчинение старшего лейтенанта Жени Трутнева, командира стрелкового батальона. А чтоб постоянно его не доводил вопросами, дали пехотного заместителя лейтенанта Колю Колышкина.

Роты танкистов придали батальонам, а они входят в полк, который возглавляет капитан Андрей Бабцов. Но он очень большое начальство, и к нему со своими мелочами лучше не лезть — всё решают Коля и Женя.

Похоже, что попаданца в себе мне до конца не изжить, хоть и считаю себя давно Артёмом, московским боярином и тотемным воином-рысью. Вся моя жизнь здесь, в мире магии, но никто не может полностью от себя отказаться. И попаданец попросту робел перед настоящими, живыми фронтовиками.

Причём себя считать фронтовиком никак не получалось. Что я навоевал-то, господи! Детский сад, смешно вспоминать. А вот великие предки, те да — прямо ценой жизни, вопреки всему, и вообще герои.

Спасало высокое социальное положение и небольшая разница в возрасте. У меня в батальоне самый старый младший лейтенант Сидор Павлович, лидер беров, ему целых тридцать пять лет. А его боярину Александру Герасименко аж двадцать семь.

Капитану Бабцову где-то столько же, он в армии уже третий или четвёртый год. Коля и Женя в этом году закончили училища младшими лейтенантами, им не больше двадцати трёх.

И для их подчинённых эти офицеры — умудрённые годами старики. Примерно, треть солдат мои одногодки, большинству восемнадцать. Только ничего в этом нет ужасного!

Это в нашем мире берут в армию с восемнадцати, и мальчики ещё домашние. Тут в восемнадцать ребята, как минимум, старослужащие, а, как максимум, Костя Гаев и Паша Зимин на год младше меня.

Парни в шестнадцать пошли в учебные части. Сами пошли, добровольно, в этом возрасте пропаганда действует особенно хорошо. А многим настоятельно посоветовали, чтоб в тюрягу не сажать.