Книга Руны на теле, страница 55 – Виктор Стогнев

— Нож давай, — сказал я ему ворчливо.

Миша вынул из ножен рысий тесак и протянул ко мне рукоятью. Я оружие принял, ещё раз сверился с рисунком майора, стараясь хорошо запомнить, и проколол остриём подушечку пальца на правой руке. Уверенно нанёс руны на сталь, поднял над собой и задрал лицо.

Маги и рыси обступили меня двумя кольцами, взялись за руки и тоже пристально уставились на клинок. Я их не вижу, чувствую их силу и подключаюсь. Чтобы они отдали всё, я сам должен вывернуть себя наизнанку и сверху потрясти…

На кончике лезвия появляется искорка, вспыхивает, нестерпимой красоты и мощи взрыв воспламеняет меня, горит пространство, и даже на этом фоне синим пылают руны на раскалённом добела лезвии. Мне это всё ужасно нравится, я ржу в голосину…

Медленно гаснет сияние, меня накрывает опустошение, холод, равнодушие ко всему. Зачем это всё после такого? Ещё невидимые руки меня подхватывают за плечи, бережно отбирают нож и усаживают на стульчик.

— Плавает! — донёсся голос Миши.

Картинка медленно проясняется. Парни столпились вокруг парты. Наверное, это плавает нож, но мне-то какое дело? После всего…

— Так, поможем боярину! — резковато говорит Костя. — Павлик, ко мне!

Мой начштаба с заместителем помогают дойти до казармы, потом ещё и до койки шагать. Я безразлично переставляю ноги. Зачем это всё? Да какая мне разница.

Костя и Паша снимают с меня парадку, и укладывают на кровать. Укрывают одеялом, я проваливаюсь в чёрное ничто и нигде…

* * *

Подняли по команде практически без головного мозга. К счастью в армии оно не критично, до завтрака обходился воинскими рефлексами. Когда организм усвоил необходимое количество глюкозы, начал постепенно вспоминать о делах. Сфокусировался на стоящем за столом тотемном воине и сказал:

— Позови Тимофея.

Рысь выпал из кадра, и я продолжил бездумно заполняться пищей. В поле зрения появилась физиономия лидера клана, а я вспомнил, зачем он мне понадобился. Проговорил в пространство перед собой:

— Сегодня ездишь со мной. Организуй, чтобы с нами сидели Костя Гаев и Паша Зимин.

Изображение Тимофея кивнуло и скрылось, я вернулся к еде. Нафига мне Костя и Паша, да ещё и в танке? В тот момент я такими сложными вещами не грузился. Просто всплыло вчерашнее решение поговорить с ними приватно и не обращая внимания посторонних. А о чём, может, вспомнится позже.

Вернулся первый тотемный воин отчего-то с разносом, на котором стояло пять стаканов солдатского сладкого чаю. Коричневый он не от крепости, а для цвету, но сахар в тёплой воде — это хорошая идея. Рысь поставил чай возле меня.

— Зачем? — спросил я потому, что должен спросить.

А почему должен… э… не помню.

— Тимофей сказал, — спокойно ответил парень.

Я важно кивнул, чтобы как-то реагировать, и, закончив с кашей, перешёл к чаю. Глюкоза усваивается быстро, особенно когда её не хватает. Уже на третьем стакане осознал, что Тимофей решил, что… э… не хватает мне глюкозы. Выпив четвёртый стакан, понял, что так подумал не один Тимофей, а после пятого стакана мысленно послал всех в задницу и с непробиваемым видом отправился на полигон к танкам.

Центр это, по сути, учебка плюс. Здесь лучшим офицерам представители Совета обороны рассказывают о реальных боях, они общаются, часто спорят. Здесь самые успешные танкисты обмениваются опытом — могут и себя показать, и на других посмотреть.