Книга Руны на теле, страница 130 – Виктор Стогнев

Грелись у костров. Тяжело раненных и совсем малых ребятишек разместили в башнях танков и настрого приказали ничего не трогать. Да посидеть отпускали на несколько минут только уставших женщин, мужики работали практически без перерывов.

Завалов хватило до темноты, отвлекались лишь для приёмов пищи. Я работал со всеми и поражался своему спокойствию. Врага же встречать почти нечем и некому! А мне пофигу.

Враги будут всегда, и война никогда не кончится, просто нужно делать, что должен, и не мотать нервы. И так спокойно на душе от этих простейших решений. Я даже скупо улыбался.

После заката собрались погреться у костра. Костя Гаев заботливо меня спросил:

— Ты как себя чувствуешь?

— Нормально, — ответил я.

— Сможешь провести ритуал? — осторожно перешёл Костя к главному.

На меня внимательно смотрели маги и тотемные воины. Я кивнул с полуулыбкой и ответил ровным тоном:

— Только я тоже участвую в жребии.

— Хочешь ещё один нож? — удивился Паша Зимин.

— Не. Нанесу руны себе на грудь, — ответил я. — Сам стану заговоренным оружием.

— Но это же очень опасно! — воскликнул Саня Герасименко.

— Опасен каждый обряд, — возразил я. — Поэтому я нанесу себе руны «заговорённый», — я смущённо улыбнулся. — Просто не знаю пока, как написать «ведущий». Потом у Виталика спрошу.

— «Заговоренный» даже лучше! — поддержал меня Лёша Плохих. — Давай просто сразу нанесем?

— Жребий часть обряда, — ответил я строго.

— Верно, — кивнул Савва Веселов. — Если судьба согласна, выиграет Артём сразу. Ставлю на Тёму тысячу рублей.

Маги и тотемные воины молчали. Иван насмешливо сказал:

— Я не-маг и ничего не понимаю, для меня просто хорошие шансы. Отвечаю.

— А спорят только двое? — спросил Сева. — Я бы тоже поставил против.

— Ставки принимаются от всех желающих! — весело проговорил Саша Герасименко и стащил шлемофон. — Тут будет банк за Артёма.

— А тут «против», — снял свой шлем Иван.

Парни стали вынимать деньги и кидать в шапки. На меня поставили все бойцы магического отделения, Ванины танкисты ставили «против». Наверное, из субординации.

Костя Гаев вынул из планшета тетрадь, выдрал чистый лист и в свой шлемофон нарезал рунным ножом бумажек для жребия. Одну отметил косым крестиком, тщательно потряс.

— Ставок больше нет? — весело уточнил Саша Герасименко. — Тогда тяни, Тёма, жребий.

Я сунул руку в шапку и вытащил бумажку. На ней значился косой крест.

— Судьба, — улыбаясь, развёл руками Герасименко.

Мои на ногах остались все, так что получили парни на каждого меньше тысячи. Я тем временем на крепком морозе расстегнул комбинезон, скинул с плеч и разделся до пояса.

Своим ножом проколол палец на правой руке и сразу убрал в ножны. Из планшета вынул зеркало и при свете костра нарисовал у себя на груди руны «заговоренный».

Участники ритуала на этот раз встали передо мной в две шеренги, взялись за руки и уставились мне на грудь. Сам я линии видеть не мог, а зеркало казалось неуместным, но я чувствовал рисунок. На меня хлынула сила парней, я отдавал рунам всего себя…

Всё вокруг засветилось изнутри, вспыхнуло, взрывалось и смеялось! Пространство пылало, кружилось и бешено искрилось! Я ржал, как безумный! Небывалый, немыслимый фейерверк затягивал! Это должно происходить всегда!

Плавно погасли небеса, исчезли вспышки, пропали разноцветные ореолы людей и предметов. Но осталась невероятная контрастность и чёткость изображения. И лёгкость в мыслях необыкновенная!