Онлайн книга «Руны на броне»
|
* * * В остальном учёба пошла почти без изменений. О ней рассказывать нужно, или очень подробно, или почти не говорить. Слишком это важная штука, а большое видится на расстоянии. В гимназии говорили, что поймём потом. А теперь у нас вырабатываются чувства, кое-что учимся предвидеть на месяцы вперёд, и нам сейчас без объяснений ясно — рано пока говорить. Вот собственно и вся с гимназией разница. Скажете, в гимназии столько не бегали, не рыли окопов и не били? Так я отвечу, что эти глупости со временем сливаются с фоном. Человек ко всему привыкает и становится кадетом. Перейду-ка я к чему-нибудь попроще. Например, к политике и к внешнему миру. В четверг после ужина знакомой уже тропой прошёл я в Красный уголок или в класс политзанятий и взял почитать «Московский еженедельник». Сначала сделал самостоятельную работу. Лихо у меня стало получаться чертить… Впрочем, учёбу пока в сторону. Беру я газету и на первой странице читаю, что редакция, снисходя к просьбе и оценив важность, помещает заявление князя. Ну и под текстом редакции само заявление. Значит, Князь Москвы придерживается прежних позиций, только в чём-то выбрал не совсем верные слова. Он, видите ли, и раньше не блистал художественными талантами. Однако, увидев и оценив мнение части боярства, дабы не вносить смуту и раздор, признаёт, что погорячился, и призывает бояр княжества к единству. Он всегда был резко против дуэлей между своими, а теперь лишний раз убедился в его необходимости. Князь Москвы считает боярина Артёма Большого своим, хоть и не вошедшим ещё в полные боярские права. Князь Москвы думает, что Артёму Большову нужно дать возможность выучиться и посмотреть на своё мнение с высоты образования. А всякий, кто ему помешает, будет Князю Москвы врагом. Под статьёй крупно фотография князя. Я смотрел на простецкое его лицо и думал, как, оказывается, легко стать князю врагом или другом! Он, вообще, придаёт этим словам какое-то значение? Впрочем, я и раньше считал Князя Москвы редким козлом — просто лишнее тому подтверждение. Смотрим далее… Со второй страницы начиная, обязательные новости Гардарики и десять заявлений московских бояр, где они моего убийцу по-всякому обзывают и предлагают ему вызвать их на поединок. Ещё и под каждым заявлением от редакции справочка на боярина: за сколько лет, сколько дуэлей, да из них, сколько на пистолетах. Статистически все эти люди предпочитают шпаги. Неудивительно, что газета показалась необычно толстой. Перевернул я страницу и увидел себя, Григория Васильевича, Перунов камень, тела вокруг, одно уже безголовое, старые головы сверху камня и свеженькая крупно у основания. В фотографиях я легко узнал те, что наснимал убежавший в лес фотограф. Назывался материал «Подлое покушение во время дуэли». Покушались, конечно, на Катеньку, вот и фото её, Нади и раненой Клавы в постели. В Катю же стреляли, вот и Клава поймала предназначенную ей пулю. А Надя убийце прострелила голову, хотя не очень ясно, отчего тот помер — от Надиной пули или от пробития виска футляром от шпаг, запущенным Григорием Васильевичем. А я и так дрался на дуэли, проткнул врагу глаз шпагой и потом отрезал голову. Поймали всё-таки опера фотографа и быстро прикинули, кто точно купит фотографии. Раз в дело все эти трупы не пришить. Описание событий уж больно походило на протокол моего допроса. |