Онлайн книга «Руны на шевронах»
|
— Оборачивайтесь! Начали! Секунданты и охрана укрылись за камнем, противник двинулся ко мне. Я пошёл к нему навстречу… Нас разделяют семьдесят шагов, враг медленно поднимает руку с пистолетом. Рановато для меня, но ладно, я тоже поднял револьвер. Ощущение угрозы и его выстрелы: — Бах! Бах! Бьёт на уровень живота и паха, один прицельный, другой туда, где я могу оказаться. Мне повезло отскочить вправо, пули летят левее. Ещё два шага и снова: — Бах! Бах! Бах! Сделал поправку, кроет оба фланга. Но мне же не запрещено просто немного отскочить назад. Тут главное, не поймать центральную пулю. Враг явно не ждал от меня такой прыти, раздосадован. Решил сократить дистанцию, делает вперёд шаг, другой… Ожидаемое решение. А я внезапно срываюсь вперёд, забирая левее. Он останавливается и берёт на прицел мою бегущую фигуру… Опять не угадал. Резко торможу. Как у нас говорят — дорожка. И беглый огонь. Посылаю семь пуль, последняя на крайний случай… Противник пытается уйти от внезапного огня, но падает в траву раненый в левую руку и в живот. Он лежит, ему очень больно, но у него ещё три патрона. Я могу просто подождать, когда он от потери крови лишится сознания, и добить. Время дуэли ведь не ограничено. Но я обхожу его справа, и приближаюсь для последнего выстрела в голову. Он сквозь жуткую боль пытается поймать меня в прицел: — Бах! Бах! Враг судорожными рывками разворачивается за мной, ложится на живот и громко стонет. Вытянул ко мне руку с револьвером, но оружие его гуляет в ладони — Паша почти ничего не видит. Но не стреляет даже на удачу, тоже решил оставить патрон, чтобы я не смог убить его в упор. Но мне это и не нужно — стреляю с десяти шагов ему в голову, прямо в темя. Враг упал лицом в землю. Я посмотрел на него с жалостью — срубил парень много денег по лёгкому. Вздохнул и вернулся к камню. Когда подошёл, секунданты и мои охранники уже вышли из-за укрытия. — Дуэль можно считать состоявшейся? — устало спросил я. — Ты обещал Перуну, — торжественно мрачно сказал Александр Иванович. — Ты кланялся камню! — Пистолет, что ли, положить? — не понял я. — Не-не! — воскликнул Григорий Васильевич, отбирая у меня револьвер. — На нём же нет крови! Кстати, где второй? — Там, — показал я пальцем. — Вот заодно захватишь, — сказал ректор. Авдей расстегнул пиджак и с пояса снял немаленький нож в ножнах. — Отрежь врагу голову, — сказал он серьёзно, протягивая оружие. Я уставился на клинок. — Ты сам пообещал Перуну жертвенную кровь! — мрачно молвил Александр Иванович. Я заторможено протянул руку и взял нож. — Ну, почему тебе не советовали завтракать, — добродушно сказал Мухаммед. Я обречённо развернулся к трупу и побрёл на дрожащих ножках. Это правило дуэли, я просто должен это сделать… — Вот за это я и не люблю пистолеты, — за моей спиной кому-то сказал Григорий Васильевич. — Шпаги всё-таки элегантнее! * * * Как увидели меня живого и здорового, Миланья снова плакала, а Катя цвела улыбками. Без нас они за стол не садились, прямо кусок не лез в горло. Но тут быстро собрали утреннюю трапезу. Авдей и Мухаммед уплетали за обе щёки, а я ограничился кофе. Сказал, что нет аппетита. На политинформации Кати немного пришёл в себя, а на физкультуре даже почувствовал, что напрасно не поел с утра. Энергия кончалась быстрее обычного. Так что к обеду я совершенно восстановился и даже попросил добавку второго. |