Книга Руны на шевронах, страница 54 – Виктор Стогнев

— Я взял дуэльные шпаги, — сказал мой ректор, открыв футляр. — Клянусь, что они не заговорены. Вызванный участник выбирает первый.

Мой противник небрежно взял один клинок, а я схватил другой.

— Сходитесь! — молвил второй секундант.

Мы подняли шпаги остриями вверх, держа их у груди, и подошли друг к другу на два шага.

— Начали! — крикнул мой ректор.

Мой противник начал опускать шпагу и улыбнулся. А я просто ударил его в переносицу. Он не успел понять, что это было. Да никто не понял, отчего он упал навзничь с блаженной улыбкой на бородатом лице.

Ну, не видел я смысла в поединке. Не просто так я слушал взрывы в стволах… и напуган был сверх меры, пусть по мне и не скажешь. Я посмотрел на труп и проговорил:

— Мы пойдём?

— Только шпагу отдай, — напомнил член епархии.

— Положи на камень Перуна, — сказал ректор. — Ты обещал.

— Раньше бы потребовали отделить голову! — проворчал Мухаммед.

— То раньше, — мягко сказал генерал. — Теперь по желанию.

Я стряхнул странную оторопь, положил шпагу на Перунов камень, поклонился и пошёл к машине. Авдей и Мухаммед невозмутимо пошли за мной.

Дома я расцеловал Миланью в раскисшие от слёз щёчки. Прошёл в спальню, присел на кровать и велел Кате просыпаться. Она протёрла глазки, уставившись на грустного меня.

— Всё кончилось, я победил, — сказал я нежно.

Катя сначала открыла ротик и зависла на целую секунду. Потом прикрыла рот и деловито проговорила:

— Тогда порабощай меня! Быстрее! Я этого хочу!

Вот никогда не умел отказывать красивым девчонкам…

* * *

Отто Штанмайер обнаружил в жизни странный парадокс. Казалось бы, после величайшего в учёной жизни фиаско у него остались лишь заботы о сносном существовании — горячая жена студентка, уютный дом и вкусная еда. Но всё это завязано с занимаемой им должностью, а чтоб и дальше её занимать, требуется неудачу затереть, засекретить. И он вдруг обнаружил, что секретить фиаско так же интересно, как к нему стремиться.

Вот и магическая Гардарика в теме. Ну, по его предположениям. Хотя все знают им цену…

Потому профессор первым делом приблизил неугомонного Дитриха. Этот красавец с горящими глазами способен многое откопать, если его оставить без надзора. Пусть роет под его чутким руководством и согласно параграфам инструкции.

Дитриха мало было включить в новый проект и опутать условиями, ему требовалась задача. Профессор не стал с ним лукавить, да с магом это весьма затруднительно. Потому пригласил молодого доцента к себе в кабинет, и когда тот с видом победителя развалился в гостевом кресле у стола, зашёл с бубен:

— Вы часто себя спрашиваете, почему сам Штанмайер не предвидел натяжку в применении теоремы Лобачевского-Кирхгофа в своём построении…

Дитрих важно кивнул большим носом.

— Давайте представим, что вы задали этот вопрос мне, и я вам отвечаю. Всё дело в том, дорогой Дитрих, что теорему эту я притянул от фонаря.

Доцент принялся разглядывать его с нескрываемым интересом.

— Посудите сами, — профессор скупо улыбнулся. — Проект наш не имел грифа «секретно», я мог лишь ограничить к нему доступ непосвящённых в университете. Но посвящённых набиралось слишком много, и всем им я должен представить некое научное обоснование. Ну, не могу я вывалить коллегам интуицию, озарения или предчувствия! Потому и скормил им теорему Лобачевского-Кирхгофа о тождественности сути.