Книга Руны на шевронах, страница 43 – Виктор Стогнев

Три раза в неделю на полигоне нас разбивают по экипажам. С командой инструктора срываемся к машине. Я последний… Ещё толком не сел, танк срывается с места.

Я уже в готовности загнать настоящий снаряд в настоящую пушку, а кто-то со второго курса рулит, другой его сокурсник стреляет, а кто-нибудь из старших курсов командует. Мы выполняем учебные задания на реальных танках. По шесть-семь машин пока без пехоты, чтоб никого не задавить. Устраивали же карусель, били залпом, сходу по очереди, передавая данные по стрельбе в эфир. А я заряжал.

Но вот по рации инструктор сообщает, что машина подбита. Командир отрывисто лает:

— Приехали! Один лево, огонь по стрелке и левее! Пошёл! Два, приготовься!

Один — это я. Хватаю автомат, похожий на «ППШ», и выпрыгиваю в люк. Ещё подскакивая с места, снимаю с предохранителя и в прыжке открываю огонь…

Первым подбитую машину покидает заряжающий. Его задача принять в свой адрес весь вражеский огонь и своим огнём прикрыть следующих за ним товарищей. Командир решает, кому, куда прыгать и стрелять, он покидает объятый уже пламенем танк последним.

Земля впивается в бок! Некогда офигевать, поворачивайся! То есть снова оборот и ещё раз, не прекращая огня. Вторым выпрыгивает наводчик, его автомат присоединяется к моему. Вот и водила вышел, к бою подключается третий автомат.

Можно вздохнуть с облегчением? А вот ни разу! Меняю магазин и тупо в божий свет — всё равно патроны холостые. В реальном бою водитель поддерживает нас огнём курсового тяжёлого пулемёта, а как вышел — всё, только его пукалка.

Последним выходит командир. Он выбирает — из своей башенки выпрыгивать или из общего люка. За ним же основная охота. Его выход мы втроём прикрываем броском гранат. Но вышел он, можно расслабиться?

Опять не угадали! Командир указывает, куда ползти, и мы отползаем в указанном направлении, ведя огонь из пистолетов-пулемётов, ещё не менее получасу. Практика на реальных танках последней парой, можно и немного задержаться.

Иногда это отнимало время у наказаний, вроде, достаточно поводов для радости. Но, видимо, так устроены все школы и академии, везде найдётся свой несносный персонаж! Этот рыжий облом смотрит презрительно и часто повторяет:

— Боярин! Не тормози! — или в конце. — Если бы боярин не тупил!

И так говорит, будто я виноват, что на самом деле боярин! А в середине семестра мне сказали, что их, вообще, двое. Близнецы, оба рыжие и оба уже наводчики!

Но, допустим, повезло нам, мы чудом остались в живых и вошли пока в обычную стрелковую часть. У них на вооружении есть какие-то танки, но напряг с экипажами. Вот потому у нас всегда разные экипажи, каждый просто должен делать свою работу.

А если нет у части танков или с экипажами порядок, на то придумана физкультура. Кидаем муляжи гранат и палим из штатных магазинных винтовок во все тяжкие. Лёжа, с колена или стоя, используя окопы или детали городских развалин. Тоже на полигоне или во время прохождения полосы препятствий.

Инструкторы почти нас не ограничивают, над душой больше не стоят. Дали обойму и пять гранат, и воюй себе, главное — попадай. И уложись по времени и сумме выбитых баллов в нормативы. Ну, если не уложился, тогда назначаются штрафные круги.

Мне штрафы не начисляли, хотя мог проходить полосы быстрее. Я слушал оружие, переживал каждый выстрел и вместе с каждой пулей летел в десятку. От девяток уже морщился, а зачётные восьмёрки считал промахами. А гранаты нужно просто закинуть в окопчик или окошко, ничего сложного. Всего до тридцати метров. Если руки не трясутся, и ноги не подгибаются.