Книга Quantum compita, страница 79 – Виктор Стогнев

Что и кому положено, решаем только мы сами!

* * *

Даже если нет происшествий, два раза в день спускаемся в трюм. Ха! Ни одна мразь, включая Дасти, не рисковала спуститься к мальчишкам! Теперь пацаны спускаются к ним и спрашивают, а эти бараны отворачивают рожи, боятся поднять глаза!

Дасти указывает нарушителей порядка, на месте избиваем первый раз, вытаскиваем на палубу и предлагаем самостоятельно сунуть ногу в петлю. Они видят ещё живых товарищей, что до них вытащили из трюма, слышат их вопли… Как правило, остаётся лишь немного приподнять готовую ко всему тушку. Дальше сутки ада и за борт, так ребятки наши учатся «не бояться».

Несогласных на такое уговариваем я и Плюш. Тоже для психологии – пацанята видели, что… Спасибо казакам, мы уже вполне справляемся.

Здоровенный дядька кидается к Грегори, хватает за плечи… да ладно – обратное сальто и двумя ногами в челюсть.

Захара хватают за руку – тоже нормально, ладошку к груди, кувырок, и дяденька с воем врезается мордой в доски палубы. Весу в Захаре всего ничего, но физика неумолима, рычаг и скорость, точка опоры в кульминации, и громкое касание головы мужчины с фальшбортом или мачтой.

С физиологией тоже не поспоришь – для воздействия на болевые точки вполне хватает наших подростковых сил. Для тренажёра это продолжается, пока сам не попросится на рею, или его за ноги рожей по палубе не отволокут в медотсек, а оттуда обратно в трюм, делиться впечатлениями.

* * *

Нам было мало просто побеждать, это же не спорт, мы издевались, дразнили, играли – так кошка таскает котятам живых мышей. Неудивительно, что ребятки вскоре пожелали подраться самостоятельно, с нун-чаками, не по одному, само собой при нашей подстраховке.

И под приглядом Боу – вот что замечательно! Лейтенант одобрить такое обращение с пленными не мог, хотя ему и казалось, что он понимает смысл происходящего. Плюс флаг над нашими головами, и личности страдальцев были ему неприятны – вызывали дурные воспоминания.

— Но такая жестокость! – читалось на его физиономии.

— Какая жестокость? – Вслух оскорбился Плюш, – обычное зверство!

Боу криво улыбнулся.

— И ничего смешного! – рявкнул Плюш «подчинённому». – Жестокость – это для унижения…

— А вы их не унижаете? – изумился офицер, – мне показалось, что именно это…

— Да плевать нам на их чувства, – лениво просвещаю мужика, – как хищникам плевать на эмоции добычи. Звери такие просто по своей природе, а не потому, что жестоки.

— Вы делаете ребят зверями? – серьёзно уточнил Боу.

— Чтоб стать зверем, им обязательно нужно родиться! – Обозлился Плюш. – Мы им, именно вот этим, по их желанию просто помогаем не быть баранами, как остальные!

Боу угрюмо задумался. Его добил Джим, пацан присутствовал при разговоре, он постоянно рядом с Боу присутствовал, и проговорил. – А можно мне тоже… с саблей?

Суровый облик офицера утратил контуры, а Плюш ещё и добавил. – Рановато тебе, Джимушка, с саблей, ты ещё палки не освоил. Потренируйся пока с гранатами.

Боу с потерянным лицом хрипловато выразил надежду, что гранаты Джиму дадут облегчённые, а лучше совсем без пороха. А то он испытывает лёгкое беспокойство за свою ещё предыдущую контузию, тоже довелось иметь дело с новобранцами.

Да идти в бой с такой бандой рекрутов – это нужна контузия с рождения или с прошлой жизни! Нам-то деваться некуда, а ему… получается, тоже? Угораздило ж нас встретить в английском офицере нормального мужика!