Книга Контрольная, страница 66 – Виктор Стогнев

Жека молча, не удостоив кадета и взглядом, смахнул поднос на пол.

Наконец, в столовку вошли его кадеты.

Жека помахал им рукой, обернулся к «кормушке», - Жадина, стоп раздача! Мои всё получают без очереди.

— Само собой, Жека, - прогудел робот.

Ной решительно вздохнул и направился к окошку, звено не отставало от старшего. Ребята в наступившей тишине под злобными взглядами получили подносы, прошли к столу. На лицах суровая решимость близкая к отчаянью.

Жека сказал нейтральным тоном, - приятного аппетита.

Парни вразнобой ответили, - спасибо.

Жека сосредоточился на еде - нечего обсуждать, ничего особенного не происходит. Что с того, что его звено пользуется привилегиями потому только, что он лично способен в любую секунду порвать вручную всех кадетов с их сержантами? Пусть кадеты, а тем более сержанты, те ещё лапочки – не единожды собственными зубками грызли глотки ближних, буквально. Да, их не запугать, у кадетов первого звена единственный способ выжить – не дать им себя убить, а что будут стараться, нет сомнений.

Но у ребят совершенно нет никаких причин паниковать – тут так всегда! Обычное дело, рутина – наёмники постоянно кого-то убивают, и их при этом непременно кто-то старается убить. Жеке это всё даже немного надоело. После обеда отнесли к окошку посуду, поблагодарили Жадину. Пошли в медблок на уколы и за коктейлями, потом в операционку делать уроки.

Жека выгнал кадетов из-за ближайших к дверям четырёх терминалов. Ребята сначала втихаря написали письма родителям, Антошка наябедничал Тиму. Жека чуть не прослезился, когда читал. – «Тимоша! Братик! Прости меня за всё, пожалуйста! Не поминай лихом! Поверь – Жека намного хуже! Он псих, убийца и чудовище! Заклинаю тебя памятью родителей – не связывайся с ним, не пускай его к себе никогда…»

Жека подумал-подумал и сократил текст. - «Привет, Тим. Прости меня за всё, пожалуйста»!

Дописал от себя. – «У Ники спроси мне прощения»!

Закончил, как и было в оригинале. – «Твой пропащий братик Антоша», - и отправил на почтовый сервер. Письма остальных смотреть не стал, главное, что написали, живые ещё. Демонстративно вывел на экран сводку по этапам гонки Формула Х и принялся рассеянно просматривать. У стеночки очереди к терминалам дожидались кадеты других звеньев.

Ребята закончили с домашкой, Жека повёл их в каюту самоподготовки. Дал обычную вводную, нахлобучил на них тактики и поставил просмотр фатальных ошибок. По своему опыту знал, что чужой негативный опыт здорово закаляет нервы. Вот пока они получали первые конкретные примеры неудачного прохождения курса, на своём терминале ввёл запрос: «Бухенвальд. Ринг за колючей проволокой».

Сразу получил книжку и несколько статей – история основана на фактах. В лагере администрация натравливала уголовных заключённых на политических. Лидеры политических заключённых объявили верхушке уголовников ультиматум – за каждого убитого на работах «красного» в госпитале скончаются трое «зелёных». Политические и уголовники носили на робе соответственно красные и зелёные нашивки. Террор в отношении политических ослаб, однако администрация лагеря придумала ловкий ход – боксёрские поединки. Бандиты начали методично избивать неугодных политических под видом спортивных схваток.

Герой повести Егор Бурзенко, пленный красноармеец, русский боксёр, сумел дать прихвостням палачей отпор – отправлял «боксёров» в нокаут. Ситуация подходила, вроде бы, идеально, но Жеку мутило. Его – монстра, убийцу – вело от этого зашквара! Люди ходили на непосильные работы, кого-то забивали насмерть надзиратели, рвали конвойные псы. В лагере постоянно гремела стрельба, кого-то убивала охрана. Над лагерем стелился жирный дым, из трубы крематория вырывалось пламя – трупы не успевали сгорать полностью. И на фоне всего этого Егор каждый день выходил на ринг, это была его борьба.