Книга Лох с планеты Земля, страница 86 – Евгений Синтезов, Виктор Стогнев

— Только Кэпа? — ехидно уточнил Док.

— А так же искины посещаемых нами станций, — голос Буханки снова зазвенел официальным металлом. — Безопасность Содружества разумных — задача наивысшего приоритета.

— Понял теперь, почему я на вечной адаптации? — горько усмехнулся Док.

— А я? — стало совсем не смешно.

— А ваши показатели, Сёма, вполне укладываются в график, отклонения не превышают статистических погрешностей, — бодро отрапортовала Буханка, приняв мой вопрос на свой счёт. — У вас пока неплохие перспективы, только тратьте поменьше времени на пустые разговоры, особенно с Доком.

— Да, старина, пойду я, — неловко поднялся под его насмешливым взглядом, — ещё увидимся.

— Куда ж ты денешься с летающей тарелки, — прогудел он добродушно, — вали, чего уж там.

Семён

В коридоре, как вышел от Дока, сразу же связался с Фарой, доложил по всей форме, что живой, иду кататься на лыжах. Она лыжи велела на сегодня отменить, идти в мастерскую пробовать то, что выпарилось из начинки.

Ещё лучше, не смел и надеяться — неспешной рысью двинул к ней, и жизнь моя наконец-то обрела смысл. У меня словно выросли крылья, причём, не только от предстоящего общения с Фарой. С момента возвращения сознания…

Вернее, с мгновенья воскрешения в капсуле регенерации во мне крепло не осознаваемое до поры ощущение, что жизнь с каждым шагом наполняется смыслом. Наверное, это оттого, что впервые в космосе события стали развиваться, как им и положено было по канону — по любимой с детства космической фантастике.

Я, как нормальный герой, погиб от злодейского произвола, меня спасли нормальные инопланетяне, и вот после воскрешения со мной разговаривает мудрый Сидорович…

Хотя это из другой хорошей фантастики, и я всё очень хорошо помню. Вообще, это всё стараниями Воя и Дока больше походило бы на новый день сурка, если бы Фара не задала тот главный вопрос.

То есть не задала, конечно, просто я её так понял — назови мне хоть одну причину, по которой не следует тебя убивать. Если б не она, мне б всё это быстро надоело. Вернее, если б она меня не позвала, я так и влачился за ней, словно больной, как за Иркой весь одиннадцатый класс. Но Фара поставила задачу…

Ира тоже, помнится, ставила задачи, и я сворачивал Эвересты, зажигал Везувии и топил Атлантиды, пока… э… не оказался здесь. Но Фара же совсем не такая! Даже не представляю, как бы её поцеловать, не говоря уж… э… вообще, ни о чём не говоря, просто поцеловать.

Впервые как-то само собой получилось, и в дальнейшем, чем бы я ни был занят, как, наверное, сказал бы Макс, по её команде в моей системе срабатывает аппаратное прерывание нулевого приоритета [int 0000h; «к ноге»].

Буханка эту особенность учитывает и вносит необходимую поправку по времени в зависимости от моего состояния. Или предлагает сначала закончить начатое, например, заправиться и вымыть руки. Ещё в регенерационной капсуле нет связи с искином, а так и оттуда бы подрывался.

Мне кажется, что Буханка меня слегка ревнует к Фаре, очень уж сухо и лаконично передаёт её сообщения, но в целом одобряет наше общение, говорит, оно весьма способствует моей адаптации.

Фара попросила меня — подумать только, попросила! — присматривать за Максом. Не следить, конечно, а постараться сделать так, чтоб ему больше не мыли голову в унитазе.