Книга Лох с планеты Земля, страница 122 – Евгений Синтезов, Виктор Стогнев

Действительно, сколько можно над людьми издеваться? Просто поступил по-людски, и они мне говорят спасибо, Дак даже подошёл и хлопнул по плечу. Грустно, когда тебя благодарят за то, что перестал вести себя как скотина. Даже немного жаль поспешного решения, может, всё-таки не стоило спешить?

Да ладно, пирожков Буханкиных не жалко, тем более никого я особо не облагодетельствовал. У нас всех индивидуальные диеты, искин готовит для каждого ту же космическую «пластиковую» кашу, просто меняет форму и консистенцию и разработала вкусовые добавки.

В принципе дурит так же, как цивилизованных граждан Содружества с нейросетями, только с другого боку. По-настоящему богатые космонавты жрут ужасно дорогие натуральные продукты, и то полностью естественное питание в космосе возможно лишь на больших станциях или, может быть, ещё на межзвёздных лайнерах.

После завтрака отправился в мастерскую оцифровывать гастрономию. Мне подумалось, что раз Танака нашли общий язык с Буханкой через картинки, я могу добиться того же через вкусы.

Её постоянные просьбы называть вкусы в общепринятых терминах звучат немного странно. Какие в этом общепринятые термины? У земных дегустаторов должен быть профессиональный язык, но откуда об этом знать искину?

Буханка со мной в целом согласилась, что есть в этом смысл, но она всё же настаивает на картинках и словах, это более 80 процентов информации.

Я ей говорю. — Здорово! Дай посмотреть, что записывали японцы.

А она мне. — Данные затрагивают интересы третьих лиц, по их требованию данные закрыты.

— Так померли же японцы! По чьей просьбе?

— Эта информация так же закрыта.

Думаю, хорошо, это пока не горит.

Перехожу к насущным вопросам. — Буханочка, объясни, пожалуйста, как сдаётся зачёт на допуск к полётам, если нам недоступны обучающие программы?

— Как это недоступны? Кто тебе сказал? — Натурально удивилась искин.

Я чуть не ляпнул «близнецы», да вовремя включил мозги.

Заныл. — Ну, как же! Нейросетей у нас нет, значит, заливать знания некуда…

— Да что там заливать-то? Для допуска к полётам тебе нужно под руководством куратора один раз стартовать с катапульты, вернуться и попасть в ворота при посадке — всё! У тебя в лётном скафе заложены все инструкции, да с этим справится просто лётный скаф без тебя!

— А в тренировочном? — спросил я потерянно.

— И в тренировочном тоже! Запустить тебе приложение или сам найдёшь?

Я решительно опустил капюшон треника, принялся разбираться.

— Сенечка, ты в мастерской на сегодня закончил? — Проворковала Буханка. — Тогда проваливай в каюту и не забудь, что твоя тренировка начинается через сорок минут.

Я спохватился. — Да! Чуть не забыл! У меня к тебе огромная просьба.

— Всё что могу. — Насторожилась искин.

— Понимаешь, мало ли как сложится бой с Воем, а мне очень нужно, чтоб он пока побеждал. Давай ты вырубишь меня по команде э… допустим…

— Знаю я твои команды! Я сама выберу нормальное слово. — Строго сказала Буханка. — Пусть будет «Экзистенциализм».

— Это нормальное?! — Я офанарел. — Да пока его выговорю, меня Вой сам сто раз убьёт!

— Вот! Какая тогда разница? — Умненько ответила эта зараза. — В этом и есть экзистенциальная обречённость бытия.

— Трындец! — выдал я свою версию команды.

* * *

Тренировка прошла как всегда насыщенно. Сначала на тренажёрах в один час вместились тысячи моих смертей и воскрешений, минуты релаксации уже пролетают за одно мгновенье — выключить сознание, конец упражнения. На полигоне мы с Кэш стреляем наперегонки, иногда даже получается слегка её догнать по очкам.